Работа для рыжих - Юлия Фирсанова

Итак, уяснив, что смерть никому не грозит, а шанс пролезть во власть все еще остается, к трону, впрочем, уже не так ретиво (физическая боль — аргумент не из последних), но все-таки потянулся народ. Уведомлять их о встроенном передатчике ни я, ни Седой, ни тем паче Киз не стали. Зачем людей нервировать и лишать себя возможности собрать халявное досье на элиту артаксарского дворянства?

Третьим кандидатом на возложение дланей оказался тип с постной миной. Видать, положение обязывало, потому отсидеться в задних рядах не было возможности. Кислый коснулся ладонью первого отпечатка. Постоял, подождал, сам переложил руку на второй отпечаток ладони, никакой тяги при этом не чувствуя, а потом на центральный. Отступил и констатировал:

— Ничего.

«У мышки кончился завод? Да не должно бы, мы крепко аккумулятор зарядили. Значит, Постный не опасен для мира, государства и монарха, но и интереса не представляет. Балласт. Что дальше?»

Снова взбодрившись (мне показалось, грайолов простимулировала идейка «если уж этот гад ничего не огреб, то и меня пронесет»), очередь пошла живее. Три пешки вслед за Постным отстрелялись вхолостую. Четвертому руку прижарило на второй печати (ага, мозги у него, может, и нормально работают, а сердце гнилое), но послабее, чем лапу толстяка. Пятый, еще молодой и ничем не отличившийся мужчина с тонкими усиками (не вопивший, не возмущавшийся моим произволом, не бросавшийся на плащеносца) едва тронул первую печать, как расплылся в дурацкой улыбке от уха до уха и протянул:

— Тепло-о-о…

С таким блаженством сказал, будто всю жизнь мерз, а тут вдруг бедолаге наконец дали возможность согреться у живого огня.

Его ладошку наскоро пошвыряло по двум оставшимся печатям и наградило браслетом из перевитых между собой полосочек камня и выточенной из дерева цветочной гирлянды. Не спрашивайте у меня, как это держалось без клея и откуда взялось, все равно ничего умнее слова «магия» сморозить не смогу. Универсальная отмазка!

Шеллай, почти бесцеремонно протолкавшийся вперед по праву привилегированного и единственного специалиста (чего обычно чванливое общество вообще не заметило), осмотрел воздетую вверх руку с браслетом и выдал диагноз:

— Ал-арл избран!

Змейка напряглась и выдала приблизительный перевод, вышел симбиоз звучащих в унисон слов «искусствовед» и «министр культуры».

Кандидат следовал за кандидатом. Все происходило в относительной тишине и порядке. Споров или попыток опротестовать решение трона, являющего собой симбиоз тестера профессий с грилем, ни у кого язык не повернулся. Наверное, понятие «живая очередь» было настолько в новинку этим богатеньким буратиночкам, что массы приняли его как разновидность ритуала и выражать возмущение не спешили. Вот уж точно, никто из них вечером в пятницу не пытался в супермаркете с одной работающей кассой прикупить пакет молочка и булочку и не созерцал пяток тяжело груженных снедью тележек перед лентой транспортера.

Словом, сортировка продолжалась пусть не в теплой и дружественной, но в стоически-терпимой обстановке. Примерно треть общей массы членов собрания получила ожоги разной степени тяжести, равносильные клейму, навсегда закрывающему дорогу к трону и власти. Оставшиеся поделились в соотношении один к четырем как получившие разного рода назначения на должности и не получившие таковых. Назначения на ответственные посты следовали одно за другим. Какие-то должности, как я поняла, существовали в несколько видоизмененном виде и до сего дня, распределяясь среди членов Собрания Грайолов, а теперь сменили владельцев. Правда, парочка кандидатов, условно названных мною «начальником полиции» и «главой разведслужбы», свои полномочия подтвердила. Ну хоть кто-то оказался на своем месте без божественного и магического вмешательства, волею одной лишь судьбы. Но большая часть званий вкупе с артефактами — символами назначения — раздавалась впервые за века, и суть должностей была незнакома не то что мне, а и местным присутствующим. Главное же «но» перевешивало все плюсы операции: на трон кандидатом в короли не притянуло ни одного. Когда последний из толпы ушел несолоно хлебавши с лобного места, я вздохнула. Капитальный облом! И где искать народного героя?

Интересно, у этого уникального чуда магической мысли нигде нет специальной кнопочки, как на базе радиотелефона? Нажал, и нужный тебе объект начинает пищать или светиться синенькой звездочкой на карте, чтобы его засечь и притаранить на законное рабочее место. Что-то мне подсказывало, что такой девайс Гар Справедливый не предусмотрел. Он ведь все-таки Справедливый, а не Сметливый!

Э-эх! Я тоскливо покосилась на толпу, переваривавшую результаты ритуала проверки на вшивость, потом на свою сборную команду. На Киза с выражением отчетливой зубной боли на лице, на строчащего карандашом на куцем куске пергамента Шеллая (конспект мероприятия он, что ли, делал, неистребимый фанатик ордена Хранения Знаний?), на вздыхающую самым романтическим образом Риаллу, для которой все происходящее было похоже на ожившую сказку, на Гиза…

Мой практичный мужчина улыбнулся коротко и кивнул. Дескать, я тебе верю, магева! Ты со всем справишься! Душу окутало тепло.

Ага, справлюсь… Ну как найти короля экспресс-способом, если единственная стоящая методика дала сбой? Я не гений, я другой, и даже не другой, а другая. Но вера воистину чудесная штука, просто вера без доказательств и просьб, лишь по повелению души. Это чудо подействовало и сейчас, как действовало век от века во всей Вселенной на все создания, ее населяющие. Из подвалов памяти неожиданно вынырнуло подзабытое рунное заклятие соулу-ансуз-райдо. Странствие в поисках силы. Очень близкое к нужному, лишь чуточку не то. А если заменить соулу, то есть силу, на манназ — человека, и наложить триаду рун на трон? Попытка не пытка!

— Попробуем увидеть оптимального кандидата на престол путем добавления силы Служительницы к магии Артаксара, — громко и очень уверенно, с куда большей уверенностью, чем та, какую испытывала на самом деле, объявила я.

Мысленно попросив прощения у создателя ара Изначального Договора за преднамеренный вандализм, достала простой карандаш (ну чтобы не очень заметно было), прошла к трону, демонстративно чеканя шаг, пусть народ думает, что я знаю, что творю. Вера укрепляет! И на спинке монаршего сиденья, как раз над все еще поблескивающим отпечатком ладони, написала рунную вязь. Как я люблю рисовать руны, строгие, четкие контуры, рисунок, вызывающий к жизни силу и магию!

Графитовый стержень, серенький и малозаметный, полыхнул точно таким же золотым светом, как каждый из восстановленных аров, и над троном явилось изображение. Портрет мужчины в фас. Одномоментно с явлением картинки над сиденьем золотом засветился оригинал. Хотя стоит признать, светом магии, а не радостью от выпавшей на его долю великой чести. Заклятье сработало на все сто процентов, а я вспомнила старый стишок из найденной в деревне на чердаке подшивки детского журнала (кажется, назывался он «Веселые картинки») о мухе, тонущей в банке с вареньем.