Проклятые башни - Кейт Форсит

— Благодарение Эйя! — воскликнула она. — Ох, Томас, мальчик мой, ты спасешь его? У него переломана спина и крыло, и голова тоже. Он очень близок к смерти.

Диллон опустил мальчика не землю. Томас не держался на ногах, но все же прерывисто вздохнул и поднял на Мегэн глаза.

— Не знаю, получится ли, — сказал он, — но я попробую.

Он наклонился и положил ладони на лоб Ри. Нескончаемо долгий миг ничего не происходило, потом края страшной раны на груди Лахлана начали затягиваться. Мальчик нахмурился и что-то пробормотал, руки у него затряслись. Сломанная арка крыла медленно срослась, синяк на виске посветлел, рваный разрез в его центре постепенно засох. Томас хрипло дышал, покачиваясь. Внезапно его тело обмякло, и он упал набок.

— Он умер? — закричал Дайд, а Джоанна завизжала и бросилась к мальчику. Джед заскулил и тревожно ткнулся в него мокрым носом.

— Нет, — сказала она, размазывая слезы по щекам. — Нет. Он дышит — едва-едва.

Мегэн закрыла лицо руками.

— Нет, нет, — хрипло прошептала она. — Это уже слишком! Изолт, Лахлан — а теперь еще и Томас.

Джоанна прижала мальчика к груди.

— Изолт тоже ранена? — испуганно спросила она.

Мегэн подняла измученное лицо.

— Она была беременна. Ее тяжело ранили, и когда она нашла Лахлана в таком виде, это оказалось уже чересчур. Она потеряла детей.

Джоанна положила голову Томаса на колени к Диллону и с угрюмой решительностью поднялась на ноги.

— Где она? Я пойду к ней.

Мегэн показала в сторону. В слабом свете заходящего солнца они увидели Изолт, лежащую под деревьями в коконе из плащей. Рядом с ней на коленях стоял Айен. Джоанна поспешила к ним, призрачно-белая в наступающих сумерках.

Гвилим наклонился и, подняв с земли ветку, силой мысли поджег ее и воткнул в землю, чтобы Джоанна могла видеть свою пациентку.

— Наступает ночь, — сказал он глухо.

Банри лежала неподвижно, прижав колени к груди, с сухими глазами, в которых плескалось горе. Как Джоанна ни старалась, Изолт не взглянула на нее, не ответила ни слова, поэтому в конце концов целительница дала ей макового сиропа, и Изолт заснула, все так же съежившись.

От утомления Лиланте впала в какое-то странное плывущее состояние. Безвольно повесив руки и чувствуя в горле горячий соленый ком, она тщетно пыталась заставить себя подняться и ухаживать за ранеными, но, казалось, просто не могла больше выносить запаха и вида смерти.

Ниссы порхали вокруг ее головы, громко вереща. Элала поймала одну из ее цветущих кос и прицепилась, бешено трепеща своими ослепительно блестящими крылышками. Лиланте утерла глаза и попыталась заглушить свое горе. Она посадила малышку на ладонь и посмотрела в ее сверкающие зеленые глаза.

В чем дело? — спросила она.

Пора есть лепестки цветка! Пора исцелять!

Лиланте остолбенело уставилась на ниссу. Усталый разум отказывался работать. Потом внезапно ее рука метнулась к мешочку на поясе, где был спрятан цветок Летнего Дерева. В сумятице боя она и думать о нем забыла.

Ты хочешь, чтобы я съела цветок? — прошептала она.

Нисса зашипела и оскалила острые клыки.

Лепестки цветка принадлежат Звездочетам. Их кровь проливается, чтобы благословить дерево, а это дитя умирает.

Лиланте недоуменно уставилась на маленькую ниссу. Но когда до нее дошло, о чем та говорит, у нее перехватило дыхание. Понимаю , — сказала она, подошла к лежащему Томасу, встала рядом с ним на колени и вытащила из мешочка большой цветок.

Хотя лепестки стали коричневыми и сморщенными, они все еще источали слабый аромат. Лиланте поднесла их к носу Томаса, и пряный запах привел его в себя. Его щеки слегка порозовели, он открыл глаза и безучастно посмотрел на Лиланте.

— Ты должен съесть это, — сказала древяница.

Томас озадаченно взглянул на цветок, потом послушно взял его и начал жевать увядшие лепестки. Он не задал ни единого вопроса и не выказал никакого отвращения. С минуту он лежал неподвижно, потом его щеки вспыхнули лихорадочным румянцем, и все тело начало содрогаться. Мальчик закричал, точно от боли, его тонкие руки скрючились, а зрачки начали расширяться до тех пор, пока глаза не стали совсем черными, а не голубыми, как обычно. Он бросил безумный взгляд на Лиланте, потом перевернулся, колотя руками и ногами и неудержимо тряся головой.

— Что случилось? Что ты сделала? — закричала Джоанна и подскочила к нему, хлестнув Лиланте обвиняющим взглядом.

Та ничего не ответила, полными ужаса глазами глядя на бьющегося в конвульсиях Томаса. Она услышала торопливые шаги Мегэн, раздающей приказания и задающей вопросы, потом смотрела, как они уложили мальчика и всунули ему между зубами палку, чтобы он не прикусил язык.

Мегэн обернулась к Лиланте и отрывисто спросила:

— Что ты ему дала? Я видела, как ты его чем-то кормила.

— Это был цветок Летнего Дерева. Мне его дала Облачная Тень.

— Она велела дать его Томасу? — сердито спросила Мегэн.

— Нет, это были ниссы, — перепуганно ответила Лиланте.

Они повернулись и посмотрели на маленьких крылатых существ, порхающих неподалеку. В мерцающем свете только что зажженных факелов их треугольные лица казались странно недобрыми. Джоанна, всхлипнув, сделала охраняющий знак Эйя.

— В его жилах течет кровь Звездочетов! — закричала Лиланте. — Неужели вы не видите?

Мегэн резко обернулась и взглянула на Томаса. Он лежал неподвижно, хрипло дыша. Старая ведьма кивнула.

— Может быть, ты и права, — ответила она.

Томас долго лежал неподвижно и безмолвно, потом сел. Его щеки все еще горели, глаза неестественно сверкали.

— Принесите мне раненых, — прохрипел он.

Первым, к кому он прикоснулся, был Лахлан, но хотя все его раны затянулись и на гладкой оливковой коже не осталось ни следа, он так и не пришел в себя.

— Здесь что-то большее, чем просто физическое ранение, — нахмурился Томас, пробежав пальцами по всему телу и лицу Лахлана. — Он связан черными нитями ненависти, перерезать которые мне не по силам. Он пытается освободиться, но не может бежать. Думаю, его прокляли.

— Прокляли? — воскликнул Дайд.

— Прокляли и предали, — прошептала Мегэн. — Если я выясню, кто это сделал, я наложу на него такое проклятие, подобного которому еще не видела эта земля!

— Как нам снять проклятие? — воскликнула Лиланте, но Мегэн лишь покачала растрепанной седой головой.

— Никак, — отозвалась она. — Какой бы силы ни было проклятие, снять его может лишь тот, кто его наложил.

— Значит, мы должны выяснить, кто это сделал, — закричал Дайд, схватив руку Лахлана и поцеловав ее. — Ох, хозяин, ну кто мог сделать такое?