Тени двойного солнца - А. Л. Легат

женщину наедине с ее мыслями, и вы в ночь сделаетесь мерзавцем. Я покачал головой и вклинился.

– Я прогнал ее, как только увидел, но ее настойчивость…

Она подняла руку, и я замолчал.

– Теперь я слышу про какую-то… бродяжку, утверждающую, что та понесла от моего мужа еще год назад.

Ублюдок Деханд. Подержал букет, чтобы подставить меня часом позже. Нет, он точно на меня в обиде. Знать бы еще за что. Я встретился с Жанеттой взглядом.

– Я знал женщин до нашей встречи. Но женился лишь на одной.

Она скупо улыбнулась:

– Муж мой, вы знаете, как польстить любой женщине. И полагаете, что лести достаточно.

Жанетта подняла салфетку с колен, скомкала ее, бросила на стол и поднялась.

– Следуйте за мной. Пища подождет. Похоже, у нас мало времени.

Я не донес кусок мяса до рта:

– Что?

Жанетта уже приоткрыла двери зала:

– Ну же.

Стараясь ничем не выдать своих опасений, я поднялся из-за стола, позволил себе взять только кубок. Пожалуй, вино мне пригодится, что бы меня ни ждало впереди.

Мы молча прошли всю длину коридора и остановились около подъема в спальни. Широкие картины и гобелены – этой коллекции позавидовал бы любой аристократ. Жена подвела меня к самому яркому полотну.

– Кого вы видите, муж мой?

Я покосился на гобелены, опасаясь, что и там будет карта чертовой Эритании. Но с высоты на нас смотрела большая семья. Вышивальщица передала сходство: хищный птичий нос – чуть выраженнее у мужчин, чем у двух женщин. В одной я признал молодую Жанетту.

– Здесь нет моего покойного мужа, – Жанетта избегала называть его по имени.

– Это я успел понять. Справа – ваши брат и сестра?

Жена кивнула, длинный палец указал сначала на молодого юношу с широкими плечами:

– Арвид, младший. – Палец сместился правее, перескочив через молодую Жанетту. – А это Нинетт. У наших родителей все было хорошо, кроме фантазии.

В коридоре послышался топот – слуги шли к погребу.

– Пошли вон! – вдруг рявкнула на них Жанетта.

И мы снова остались одни. Жена подошла ближе и спросила очень тихо:

– Где, как ты полагаешь, мои брат с сестрой? Что случилось с моим мужем? Видишь ли ты на празднествах кого-нибудь с фамилией Малор?

Я покосился на полотно. Когда-то семья Жанетты была больше, чем моя.

– Война? – спросил я так же тихо, не понимая, от кого мы прячемся и почему именно сейчас.

– Война! Вы думаете, все решают жалкие стычки Долов с Восходами? – Жанетта горько усмехнулась. – Мне уготовили роль вечной вдовы, первый мечник. Той, что вот-вот сойдет в могилу, не оставив ни одного наследника.

Она сжала кулаки и почти побагровела от ярости. Всегда сдержанная, рассудительная, сейчас Жанетта так напрягла пальцы, будто готовилась изорвать гобелен на клочки.

В этот миг она казалась совсем открытой, беззащитной: больше, чем нагая в шелковых простынях.

– Я… не знал.

Не так. Не удосужился спросить. У человека, потчевавшего меня, прижимающего к груди, оберегающего. Первый мечник, защитник? Для Жанетты я не пробыл им ни дня.

– Мне очень жаль.

Бестолковые слова последнего болвана.

– Это не имеет никакого значения. Меня не оставят в покое, покуда я жива, – она покачала головой, и румянец сошел с ее лица. – А может, не оставят и после. Я полагала, вы знали, на что шли. Там, на банкете…

Я подошел к ней и крепко сжал ее ладонь своими. Она посмотрела мне в глаза.

– Вы со мной, первый мечник?

Она спросила легко, без злости и угрозы. Но я замер, будто брошенный в прорубь на озере.

– Я с вами до самого конца, – я сильнее сжал ее руку. – Только хочу знать, кто мой противник.

Жанетта смерила меня пристальным, пронизывающим взглядом:

– Именно это мы и узнаем. Когда вы отправитесь с Энимом на запад.

Я встал перед ней, не понимая ни слова:

– Бросить вас здесь, во время такой угрозы?

– Они начнут с вас. – Она погладила мою щеку тыльной стороной ладони. – Уже начали. Хоть я и не думала, что столь скоро…

– Из-за наследования?

Жанетта кивнула.

– Теперь, избавься они от меня, все перейдет к вам по нашим законам. Должно быть, свадьба их крепко озлила, – она хищно ухмыльнулась, вернувшись в прежнее расположение духа. – А если они избавятся от вас после моей смерти, часть отойдет вашему брату, родне. Худший расклад – вмешивать в это дело Дальний Излом…

Я говорил шепотом:

– Мудро ли это – отправляться в чужие земли, в поход, когда…

– Я – заложница этого города, мой дорогой муж. Меня давят старыми долгами. – Жанетта не позволила задать вопрос. – Лишь там я смогу вас защитить. Войско Энима Годари послужит вам защитой с одной стороны, моя охрана и золото – с другой. И лишь в чужих землях у нас есть надежда вывести их на чистую воду. Навязать бой на наших условиях.

В ее глазах разгорелся азарт.

– Вы не должны верить никому. Никому, – повторила она и задышала чаще от волнения. – Ни другим сотникам, ни самому королю, ни женщинам, которых к вам отправят, будьте уверены. Ни вашим друзьям, новым ли, старым. Ни Деханду. Ни вашему пьянице. Особенно ему.

Теперь и она сжала мою ладонь. Я промолчал, зараженный ее волнением.

– Иначе, мой дорогой муж, – она мягко улыбнулась, – нам конец.

Я посмотрел в темные углы коридора. И придвинулся к ней вплотную, опустив руки.

– Только мы вдвоем. Против целого мира?

Она впервые обняла меня за целый вечер:

– Только мы вдвоем. И весь мир против нас.

* * *

Едва тарелки опустели и меня начало клонить в сон, в двери настойчиво постучали.

– Открыто, – иронично заметила Жанетта, отложив нож.

В проеме появился Деханд и тут же поклонился.

– У нас гости, госпожа.

По его лицу я сразу понял, что гостям не рады. По тому, что Деханд меня будто не замечал – что речь идет о Руте.

Я поднялся, вытер ладони и поблагодарил за обед.

– Рассчитываю на вас, – зачем-то сказала Жанетта, послав мне тяжелый взгляд.

Я отразил его улыбкой. Та увяла, когда Деханд пошел за мной следом, к выходу.

– Уж с одним пьяницей я как-нибудь управлюсь. – Деханд продолжал меня преследовать. – После Итана, твердыни Долов, после Колла из Маранта…

Деханд тяжко вздохнул и позволил наглость:

– Боюсь, турниры не имеют ничего общего с заказным убийством.

Меня раздражали две вещи: то, что он прав, и то, как все переменилось этим вечером. Увидеть Рута в потасканной дорожной одежде, притулившегося у арки возле сада, – было почти счастьем. Будто все вернулось на круги своя.

– И где тебя