Некромант - Андрей Петерсон

Осси только головой покачала.

– Третий где?

«Не знаю. Даже не чувствую его. Думаю, что как только тут все заварилось-закрутилось — так он быстро смекнул, что к чему и на чьей стороне победа будет. А как смекнул, так и рванул отсюда».

– Ясно.

«Если хочешь, можно Мея за ним послать», — предложила Хода.

Мей услышав свое имя, перестал укладывать голову Геха в пирамиду, которая тут же в очередной — уже третий — раз скатилась на землю, и подошел к девушке, всем своим видом выражая немедленную готовность сорваться с места, чтобы догнать и уничтожить. И, конечно же, откусить голову, чтобы пополнить коллекцию трофеев.

– Да пусть его… — махнула рукой Осси. — Поважней дела есть, — с этими словами она вошла в дом и принялась отмывать лицо и руки от запекшейся крови.

«Да… Душевно повеселились, — глядя на нее, задумчиво произнесла Хода. — Видел бы тебя твой папенька…»

Глава шестая

Закончив приводить себя в порядок после душевного веселья, Осси повернулась к Ходе, дрейфующей вдоль массивной каминной полки:

– Как ты думаешь, зачем он это делает?

«Кто?»

– Мей. Зачем он головы в пирамиду складывает?

«Ну, ты спросила… Откуда же я знаю — зачем… Может — какие-то некромансерские штучки, а может — у них просто так принято…»

– У кого принято?

«У кого… у кого… У разупокоенных Мейла-кунов… — Хода хмыкнула. — Шучу. Это — действительно, некромансерские штучки. Он ку лу для тебя собирает».

– Что собирает?

«Кулу. Башню из черепов. Вообще-то, он тебе, тем самым, сильно льстит. И, вообще-то, ты должна делать это сама».

– С какой стати мне это делать? — Удивилась Осси. — Не хочу я черепа собирать. Ни в кулу, ни во что другое.

«Вот я и говорю, что льстит, — вздохнула Хода. — Бедненький Меюшка! Расстроится, ведь, когда узнает…»

– Ты о чем? — Нахмурилась девушка.

«Странник заблудший, какая же ты еще серая, — вздохнула Хода. — Кула, это — непременный атрибут, сурового быта некромансеров. В ней собраны черепа убитых врагов. Причем не абы каких, а непременно чтобы великих. Она нужна для проведения некоторых ритуалов, ну, и немного, конечно, — для устрашения … Чтобы другим, знаешь ли, неповадно было. Вот Мей, посчитав тебя вполне уже полноценной, так сказать, некромансершей, и старается… Ну, а поскольку сильно великих врагов ты еще не упокоила, то и тащит он сюда, что ни попадя. Понятно?»

– Понятно. Пусть тащит, — разрешила Осси. — Хуже не будет. Давай, лучше письмо посмотрим.

«Давай. А насчет того, что хуже не будет — не знаю… По — моему, уже пованивать начинает. Почистила бы ты их… Хоть магией, а хоть по старинке — ручками, — Хода на мгновение замерла, переменила свой цвет с изумрудно-зеленого на ярко-желтый, после чего вновь продолжила прерванный полет. — Кстати, ты в курсе, что у тебя клыки пропали?»

– Да? — Осси провела пальцем по губе, потом подошла к зеркалу. — Точно, пропали. Это хорошо. Вот только надолго ли?

«Не знаю. Наверное, пока опять жрать не захочешь. Или пока нормальным полноценным вампиром не станешь. Тогда они уже никуда не денутся и не пропадут».

Осси кинула на золотистую искру взгляд, который должен был загасить ее сразу и навсегда. Не тут-то было…

Устроившись в кресле поудобнее и вытянув ноги к камину, в котором резвились неугомонные саламандры, Осси принялась рассматривать тубус, доставка которого была сопряжена с таким риском и стоила многих жизней.

Футляр был сделан из плотной серой кожи неизвестного девушке зверя и начисто лишен каких-либо излишеств и украшений, если, конечно, не считать таковыми засохшие пятна крови. Основным и, собственно, единственным его предназначением было — хранить содержимое в целости и неприкосновенности.

Печать, пломбирующая крышку тубуса, особо много пищи для размышлений тоже не давала. Но это может быть оттого, что леди Кай такой герб никогда раньше не видела, и кому он принадлежит, не знала. Герб — как герб: гора, перед ней цветок — то ли роза, то ли что-то сильно на нее похожее, над горой — серп луны в повороте на ущерб, а слева — широко распахнутый глаз. Вроде — человеческий, а, вроде, — и не очень. Вот так, вот — скромненько и совершенно неинформативно.

Хода такого герба тоже никогда не видела, что, впрочем, не помешало ей тут же пуститься в пространные размышления, а точнее — измышления, о том, что может значить каждая деталь герба в отдельности, их парные комбинации и все они вместе, так сказать — в совокупе.

Так она складно это все молотила, что Осси даже почувствовала некоторое сожаление, когда та заткнулась буквально на полуслове, после того как леди Кай совершенно безжалостно эту печать сломала и вытряхнула наружу свернутый лист. Оставалось только надеяться, что в конце письма будет еще одна печать, и тогда увлекательную лекцию по прикладной геральдике можно будет дослушать до конца.

Бумага была дорогая и, похоже, что старинная, а писано на ней было чем-то сильно смахивающим на кровь. Осси даже, было, вознамерилась лизнуть — попробовать, но, побоявшись насмешек, все же не рискнула. Хотя очень хотелось проверить.

Само же письмо было просто образчиком лаконичности. Причем, возведенной в абсолют. Осси прочитала его дважды и принялась перечитывать в третий раз в надежде выявить что-то, ускользнувшее от внимания.

Совершенно напрасно. Если что в первые два раза от нее и ускользнуло, то и возвращаться оно явно не собиралось…

В пяти строках письма, написанного безукоризненным с точки зрения каллиграфии подчерком, леди Осси Кай в самых изысканных выражениях приглашалась на бал, который давал в замке Эрш Раффа р некий Керт Абатема ро.

Маленьким, и, как любил говорить один давний знакомый леди Кай — хитрым нюансом было то, что хозяин замка настоятельно советовал леди Осси поспешить до полнолуния, «которое в этом месяце должно случиться необычайно скоро, если, конечно, — как было сказано в письме, — благокровная леди желает решить одну свою небольшую проблему весьма деликатного свойства и характера».

Впрочем, тут же добавлялось, что если вдруг милостивая госпожа ничего подобного не возжелает, то ее будут рады видеть в любое иное и более угодное для нее время.

Вот такие, вот, дела…

Еще, в конце письма выражалась надежда, что леди Осси Кай новообращенная Шаретт озаботится судьбой некоего Кеса Аф-Верга, потому как, видите ли, Мастер Абатемаро к нему очень привязан, и означенный Кес Аф-Верг ему очень дорог.

«Озаботились уже, — не преминула тут же встрять Хода. — В лучшем виде озаботились, не извольте беспокоиться. Его голова у нас на самом верху кулы уложена».