В тени Рюджина - Халег Чудинов

запах. Пролежали они под землей, наверное, срок от года до лет пяти. И умерли примерно в одно время, не имея, по всей видимости, при себе ни оружия, ни хоть какой-нибудь одежды, так как лоскуты таки мне не попадались. Это как-то подозрительно.

— Темная ночь, кладбище, опустевший остров… Замечательно просто, — мрачно пробормотал я, хмуро оглядывая мрачный холмик перед собой.

Подумав секунду, я нехотя сложил печать клонирования, создав еще одного теневого клона. Появившаяся возле меня копия «Кёды» недовольно посмотрела на меня, но со страдальческим видом все же двинулась к костям. Лично трогать их я как-то побрезговал.

Не скажу, что я хороший патологоанатом, или тем более криминалист, но хоть что-то все-таки смогу по останкам понять. Например, на костях не было видно повреждений, которые могли бы свидетельствовать об их насильственной смерти. Сросшиеся переломы имеются, свидетельства пережитых сильных нагрузок тоже есть, но все старые. Хотя на нескольких детских скелетах травмы относительно свежие, похоже, они занимались тяжелым физическим трудом с ранних лет. И почти все взрослые — и мужчины, и женщины — имели следы прижизненных травм, нанесенных режущими предметами. Судя по местам крепления мышц, все они были физически крепкие и тренированные люди. Явно шиноби.

И хоть ни у кого не наблюдалось травм, нанесенных оружием, которые могли бы привести к их смерти, я заметил кое-что другое на костях. Хотя для начала стоит отметить, что и на остатках кожи имелись странные повреждения, но она плохо сохранилась. А вот кости… Странная картина. У одной из куноичи имелись очаги остита с характерной чрезмерной минерализацией ткани на берцовых костях и на черепе, были воспалены крупные суставы. По всей видимости, она страдала последней стадией сифилиса. А вот у одного из мужчин в костях, наоборот, были очаги деминерализации — это скорее признак костного туберкулеза. А поражения на черепе еще у одного могут быть как следствием того же туберкулеза, так и микоза.

Реально могильник какой-то! Увиденное вызывало все больше вопросов. Почему все эти ниндзя оказались захоронены в одном месте? Почему они погибли одновременно? Почему здесь так много больных? Ирьенины, конечно, в большой массе своей не очень умело исцеляют инфекционные болезни, но при наличии времени вполне способны спасти от туберкулеза или сифилиса. Тем более, чтобы болезнь отразилась на костях, больные должны были болеть долго и упорно, их должны были как-то поддерживать и лечить.

— Проклятье!

Теруми и Кисаме с лихорадкой! Возбудитель туберкулеза в благоприятных условиях может существовать до семи лет. Вряд ли мои спутники могли заразиться именно этой болезнью, но мало ли что тут еще могло быть? Споры сибирской язвы? Ботулизма? Что за чумной остров, демоны б его побрали!

Рассыпаться проклятиями мне не дали. Чувство опасности и чужую жажду убийства я почувствовал слишком поздно. Это тело имеет прекрасный перечень кеккей генкай, но у него прискорбно низкие сенсорные возможности. Я дернулся, уже когда холодная сталь вонзилась мне в правое предплечье. Боль на мгновение затмила разум, когда лезвие скользнуло вдоль лучевой кости, соскабливая с нее надкостницу и разрезая мышцы. Ушел я от атаки, если это можно так сказать, только когда клинок уже почти достиг запястья.

Отпрыгнув в сторону и сдирая руку с чужого меча, я от души пропустил чакру Хьетена в поврежденную руку, замораживая кровь и притупляя боль. Один рывок в шуншине позволил мне оказаться в десятке метрах от атакующего. Скрипя зубами, я пытался подавить боль и лихорадочно всматривался во тьму ночи.

— Кушимару?! — невольно сорвалось с моих уст, когда я смог рассмотреть сквозь мрак бледное пятно маски оинина.

— Какой прыткий зайчик, — недовольно проворчал Куриараре, отступая обратно во тьму.

— Так ты все-таки жив, — раздраженно повел я головой, потеряв из виду противника.

— А ты надеялся, что какой-то никчемный придурок из Облака сможет меня убить? — прозвучали во тьме слова справа от меня.

— Очень на это рассчитывал.

Куриараре Кушимару. Несостоявшийся Мечник Тумана, возможный обладатель Нуибари, хоть и был лишен мною артефактного клинка, но все еще оставался сильным и опасным шиноби. Пусть он и не вошел в состав Мечников, однако только ввиду отсутствия у Тумана семи мечей. Он по-прежнему был мастером кендзюцу, пусть и владеет обычной катаной и все так же великолепно использует технику бесшумного убийства. Я даже не заметил его приближения! И сейчас не могу отследить его передвижения, пусть и знаю, что он где-то рядом.

— Неужели у вас с самого начала был такой план? — сказал я в пустоту. — Собрать нас вместе и дать иллюзию свободы, чтобы посмотреть на поведение? Вылавливаете шпионов среди детей?

— А ты умен, — недобро ответили мне из тьмы. — Я всегда думал, что истинным бунтарем на отборочных испытаниях была эта паршивка из клана Теруми. Оказывается, настоящий крот прятался в ее тени. Откуда ты? Казахана из Страны Снега? Или ублюдок из Юки, бежавших в Страну Волн? Или тебя в тайне вырастили в Стране Ключей?

— Если я отвечу, ты мне поверишь? — с насмешкой спросил я, пытаясь пошевелить раненной рукой.

Кушимару мог убить это тело одним ударом, но предпочел ранить, лишив возможности складывать печати. Значит, хотел захватить живым. Хорошо еще, что не отсек мне кисть целиком. Хотя все-таки он меня недооценил.

— Нет, не поверю, — хищно ответил Кушимару.

Всплеск сакки заставил пробежать по хребту стадо мурашек. Кушимару готовится нападать. Очевидно, что не с той стороны, откуда прозвучал голос, но он в любом случае будет приближаться. Значит, мне можно действовать!

— Постой, — мягко произнес я.

Одно короткое слово, но я влил в него достаточно чакры, чтобы оно подействовало. Для гендзюцу Коваку но Канген, как правило, требуется произнести длинную речь, чтобы захватить разум противника во власть демонической иллюзии. Но заставить его остановиться, если это очень нужно, можно и одним словом, добавив к нему волну собственного сакки.

Естественно, это не остановило бы Кушимару надолго, поэтому мне пришлось быстро складывать печати целой рукой. С тусклой вспышкой надо мной засиял блеклый шар. Несмотря на малую интенсивность испускаемого им видимого света, для привыкших к темноте глаз его было достаточно. Пустошь вокруг меня озарилась трепещущим красным заревом, а промозглый влажный воздух с моря мгновенно высох под волнами идущего сверху жара.

Я успел заметить