Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

— Это у нас тоже есть. Хотите участвовать?

Горнт услышал свой спокойный голос, хотя никакого спокойствия не ощущал:

— Конечно. Когда мы могли бы встретиться? На ланче?

— А что, если встретиться сейчас? Но не здесь, и не в вашем офисе. Нужно, чтобы все было шито-крыто.

Сердцу Горнта стало тесно в грудной клетке. Во рту появился отвратительный привкус. Горнт мучительно раздумывал, насколько можно доверять Бартлетту.

— Я... я пришлю за вами машину. Мы можем поговорить в машине.

— Прекрасная идея, но, может, я встречу вас на гонконгской стороне? У терминала «Голден ферриз» через час.

— Прекрасно. Моя машина — «ягуар», номер — четыре восьмерки. Я буду у стоянки такси.

Он повесил трубку, какое-то время стоял, уставившись на телефон, потом вернулся за столик.

— Надеюсь, новости не плохие, мистер Горнт?

— Э-э... нет, совсем нет. Благодарю.

— Ещё немного вашего особого кофе? Только что сварили.

— Нет, благодарю вас. Лучше полбутылочки шампанского. «Тэтэнже блан де блан». Пятьдесят пятого года. — Он откинулся на стуле. Ощущение было очень странное. Враг почти у него в руках — если факты американца верны, если ему можно доверять и если он не состоит в каком-нибудь хитром заговоре с Данроссом.

Принесли вино, но Горнт едва попробовал его. Всем существом он сосредоточился на предстоящей встрече, скрупулезно все анализируя и готовясь.

Высокий американец пробирался через толпу, и на мгновение Горнт позавидовал ему: его подтянутой стройной фигуре, легкой небрежной одежде — джинсы, рубашка с открытым воротом, спортивная куртка — и очевидной уверенности. Увидев «навороченный» фотоаппарат, англичанин язвительно улыбнулся, потом поискал глазами Кейси. Когда стало очевидно, что Бартлетт один, он ощутил разочарование. Но не расстался с восхитительным предвкушением, владевшим им с той самой минуты, когда он положил телефонную трубку.

Горнт нагнулся и открыл дверцу.

— Добро пожаловать на гонконгскую сторону, мистер Бартлетт, — сказал он с вымученной веселостью, заводя мотор, и поехал по Глостер-роуд в сторону Глесингз-Пойнт и яхт-клуба. — Ваша осведомленность просто поразительна.

— Без шпионов не обойтись, верно?

— Обойтись можно, но это было бы непрофессионально. Как поживает мисс Кейси? Я думал, она будет с вами.

— Она в это не посвящена. Пока.

— Вот как?

— Нет. В план начальной атаки Кейси не посвящена. Так будет лучше для пользы дела.

— Она ничего не знает? Даже о том, что вы мне звонили?

— Нет. Абсолютно ничего. После паузы Горнт обронил:

— Я считал, что она — ваш исполнительный вице-президент... ваша правая рука, как вы её называли.

— Она таковой и является, но босс «Пар-Кон» — я, мистер Горнт.

На Горнта смотрели спокойные глаза, и он в первый раз почувствовал, что это правда и что его первоначальная оценка неверна.

— Я в этом никогда и не сомневался, — промолвил он, а внутри все стонало в ожидании: когда же американец раскроет карты?

И тут Бартлетт сказал:

— Давайте остановимся где-нибудь здесь: хочу кое-что вам показать.

— Конечно. — Горнт вел машину вдоль набережной по Глостер-роуд в обычном плотном потоке. Через некоторое время он нашел парковку в Козуэй-Бэй рядом с укрытием от тайфунов с множеством плавучих островов — лодок всевозможных размеров.

— Вот. — Бартлетт вручил ему папку с машинописными листами. Это была подробная копия баланса «Струанз» за год до того, как компания выставила акции на продажу.

Горнт скользил глазами по цифрам.

— Господи, — бормотал он. — Значит, гибель «Нетающего облака» обошлась им в двенадцать миллионов?

— Они из-за этого чуть не обанкротились. Похоже, на борту было немало различного «левого» груза. Незастрахованные реактивные двигатели для Китая.

— Конечно, незастрахованные. Как, черт побери, можно застраховать контрабанду? — Горнт старался запомнить цифры. Он был потрясен. — Знай я хоть половину этого, достал бы их в прошлый раз. Могу я оставить бумаги у себя?

— Когда мы заключим соглашение, я передам вам копию. — Бартлетт забрал назад папку и протянул ему лист бумаги. — Прикиньте-ка масштабы вот этого.

На бумаге была изображена схема паевого участия «Струанз» в «Коулун инвестментс» и подробно расписывалось, каким образом тайбань через подставные фирмы полностью контролировал колосса — страхование, недвижимость, стивидорные операции, — который номинально считался самостоятельной компанией и числился таковой на фондовой бирже.

— Восхитительно, — со вздохом произнес Горнт, пораженный красотой схемы. — Открыто «Струанз» владеют минимальным пакетом акций, но осуществляют стопроцентный контроль, и все это держится в тайне.

— В Штатах придумавший такое сидел бы в тюрьме.

— Слава богу, в Гонконге другие законы и все это абсолютно легально. Может, чуть запутанно. — Оба рассмеялись.

Бартлетт положил бумагу в карман.

— У меня есть такие же подробные сведения об остальных их активах.

— Если называть вещи своими именами, что вы задумали, мистер Бартлетт?

— Совместную атаку на «Струанз» начиная с сегодняшнего дня. Блицкриг. Всю добычу делим «фифти-фифти». Вы получаете Большой Дом на Пике, престиж, его яхту — и ложу в Скаковом клубе, а также его положение распорядителя.

Горнт бросил на него проницательный взгляд.

— Мы знаем, что для вас в этом есть что-то особенное, — улыбнулся Бартлетт. — Но все остальное точно пополам.

— Кроме их мощностей в Кай-Так. Они нужны для моей авиалинии.

— Хорошо. Но тогда я хочу «Коулун инвестментс», «Кей-ай».

— Нет, — тут же насторожился Горнт. — Это мы должны поделить «фифти-фифти», и все остальное тоже.

— Нет. Вам нужен Кай-Так, а мне нужна «Коулун инвестментс». Это будет прекрасная основа для прыжка «Пар-Кон» в Азию.

— Почему?

— Потому что все большие состояния в Гонконге построены на недвижимости. «Кей-ай» послужит мне прекрасной основой.

— Для будущих рейдов?

— Конечно, — беззаботно подтвердил Бартлетт. — Ваш друг Пламм — следующий в списке. Мы поглотим его «Эйшн пропертиз» без труда. «Фифти-фифти». Верно?

Горнт надолго замолчал.

— А после него?

— «Гонконг энд Ланьдао фармз».

Сердце Горнта снова забилось. Он всегда ненавидел Дунстана Барра, но эта ненависть возросла втрое в прошлом году, когда по случаю дня рождения королевы тому присвоили рыцарское звание. Этой почести, не сомневался Горнт, сэр Дунстан удостоился за то, что не скупился на взносы в фонд консервативной партии.

— И каким образом вы хотели бы поглотить его?

— Для любой армии, страны или компании рано или поздно наступает момент, когда она становится уязвимой. Каждому военачальнику или президенту компании приходится иногда идти на риск, чтобы оставаться впереди других. Хочет он того или нет. Всегда есть противник, который лязгает зубами, вися у тебя на хвосте, который хочет твоего, хочет занять твое место под солнцем, твою территорию. Нужно быть осторожным, когда ты уязвим.

— А вы сейчас уязвимы?

— Нет. Был пару лет назад, а теперь нет. Теперь у меня есть мускулы, которые мне нужны — нам нужны. Если вы в деле.

Над головой кружила стая морских птиц. Они то камнем падали вниз, то с криком взмывали вверх.

— Что, по-вашему, я должен делать?

— Вы — зачинщик, застрельщик. Я прикрываю тылы. Как только вы пробиваете брешь в его обороне, я отправляю его в нокаут. Мы будем продавать акции «Струанз», играя на понижение. Как я понимаю, вы уже заняли позицию по отношению к «Хо-Пак»?

— Я продавал, да. В небольших количествах, — без труда солгал Горнт.

— Хорошо. В Штатах можно было бы сделать так, чтобы их собственные бухгалтеры слили сведения насчет оборота денежных средств какому-нибудь болтуну. И новость вскоре разнеслась бы по всему городу. Можно ли провернуть нечто подобное здесь?

— Кто его знает... Подбить их бухгалтеров на такое не удастся.

— Даже за хорошее вознаграждение?

— Да. Но слухи пустить можно. — Горнт мрачно улыбнулся. — Очень плохо поступил Данросс, что скрыл истинное положение дел от акционеров. Да. Это возможно. А потом?

— С самого начала торгов вы продаете акции «Струанз». По-крупному. Горнт закурил.

— Я играю на понижение, а что делаете вы?

— Открыто — ничего. Это наш козырь про запас.

— Допустим, это действительно так и я начинаю.

— А что, если я покрою все ваши убытки? Будет ли это достаточным подтверждением серьезности моих намерений?

— Что именно?

— Я оплачиваю все убытки и беру половину прибыли за сегодня, завтра и пятницу. Если он не обратится в бегство ко второй половине дня в пятницу, вы выкупаете акции обратно перед самым закрытием, и будем считать, что у нас не получилось. Если создастся впечатление, что он наш, мы интенсивно продаем по максимуму перед самым закрытием. За выходные он вымотается. В понедельник я выдергиваю у него из-под ног ковер, и наш блицкриг начался. Промашки быть не должно.