Создатель эха - Ричард Пауэрс

– В этом ты прав, – ответил Дэниел. – А вот насчет меня ошибаешься.

– Ладно. Как скажешь. Мне все равно. Забудем. Забыли. Маленький Дэнни; юный Марки. Помнишь этих ребят?

Дэниел замялся на пару секунд.

– Кажется, да, – в итоге ответил он.

– А вот я нет. Хрен знает, кем они когда-то были. Словно из другого мира. Да и кого это волнует?

– Ты не понял. Не хочу, чтобы ты думал…

– Эй! Делай, что хочешь. Живем-то один раз, по сути.

И после этого они вдруг ни с того ни с сего снова перешли к насущному.

– Только одно спросить хочу. Почему она? Не пойми превратно. Она вроде нормальная. По крайней мере, вреда мне пока не причинила. Но… Не из-за меня ведь?

Дэниел постарался донести, почему именно Карин. Потому что с ней он мог быть тем, кем был всегда. Не притворяться другим. Рядом с ней он чувствовал себя легко и привычно. Как дома.

Марк прервал его на полуслове.

– Так и знал! Используешь ее как замену сестры. Спишь с ней, потому что она напоминает тебе Карин. Как в старые добрые времена. М-да! До чего доводит память, да?

– Да, – отозвался Дэниел. – Ты прав.

– Ну и ладно. Получил, что хотел. Раз тебе так легче засыпать, то что уж. Но помни: любовь – штука преходящая. Проснешься однажды – а ее уже и след простыл. Но тебе, думаю, можно и не объяснять. Чем занимался в последнее время?

Марк усмехнулся – словно провели ножом по электрической точилке.

– За последние лет так пятнадцать? – уточнил он. – И давай коротко, умести рассказ слов так в двести.

Дэниел озвучил краткое резюме, поражаясь, как же мало изменилось с детства и сколь малого он достиг за долгое время. Из-за шума прошлого он едва слышал свой голос.

Марк захотел узнать подробней о заказнике.

– Что-то вроде «Дедхэм Глена», но для птиц?

– Можно и так сказать, да.

– Ну, тогда для меня не опасно. Фальшивка сказала, что ты против Диснейленда? Лагеря для любителей птичек?

– Да. И проигрываю им. А что конкретно она тебе сказала?

– Я видел, как их агенты по недвижимости вынюхивали что-то здесь неподалеку. Мне кажется, на «Хоумстар» глаз положили. Собираются конфисковать мой дом.

– Ты уверен? А как ты понял, что их наняли?..

– Догадаться несложно. Ходят тут с геодезическими аппаратами. Рыбу динамитом взрывают.

Дэниела охватило волнение. Оппоненты проводят исследования по оценке воздействия на окружающую среду. Значит, уже начались первые инвестиционные затраты.

– Послушай, – сказал он. – Не хочешь встретиться? Могу я к тебе заехать?

– О, как быстро. Притормози, здоровяк. Я же тебе еще тогда сказал. Я не такой.

– Я тоже не такой, – сказал Дэниел.

Марк замолчал, но молчание это было спокойным, потом спросил:

– Скажи-ка вот что. Ты же у нас эксперт по птицам. Журавлей можно натренировать на слежку?

Дэниел отвечал осторожно.

– Птицы – удивительные существа. Голубые сойки способны лгать. Врановые наказывают нахлебников. Вороны сворачивают проволоку в крючки, чтобы поднять ведерки с едой из узких сосудов. Так даже шимпанзе не умеют.

– Значит, научить их следить за людьми – не проблема.

– Но докладывать о результатах-то не научишь.

– В смысле? Тут все просто. Надо технологии использовать. Маленькие беспроводные камеры и все такое.

– Ну, не знаю, – сказал Дэниел. – Я в этом мало смыслю. Всегда с трудом отличал возможное от невозможного. Потому и выбрал работу, где сохраняют имеющееся.

– Я к чему спросил: у них это, ну, мозги не совсем птичьи?

Дэниел замер, услышав знакомый тон голоса – словно с ним говорил десятилетний Марк, уважающий книжный авторитет Дэниела. Они вошли в давно забытый, привычный ритм.

– Их мозг гораздо способнее, чем мы предполагали. Коры у них больше, просто форма от нашей отличается, потому мы и не заметили сначала. Да, они думают, в этом нет никаких сомнений. Видят закономерности. Ученым удалось научить голубей различать картины Сёра от картин Моне.

– Какая кора? Чьи картины отличать?

– Неважно, я отвлекся. К чему интересуешься?

– Идейка у меня одна появилась пару месяцев назад. Думал… ты следишь за мной повсюду. Ты и твои птицы. Бредово звучит, да?

– Что же, – сказал Дэниел. – Я и похлеще слышал.

– Но потом понял: если кто и следит за мной, то только недруги. Те, что строят природное поселение. Но их цель – не я. Всем на меня абсолютно плевать. А вот моя недвижимость – другое дело.

– Я бы с удовольствием с тобой еще поговорил, – произнес Дэниел. Попытка рассеять заблуждение другим заблуждением.

– Слушай, да, у меня сейчас в голове каша. Не представляешь, через что я прошел. Гребаная авария. Ровно год назад, в этот же самый месяц. Тогда все и началось.

– Знаю, – сказал Дэниел.

– Видел выпуск?

– Выпуск? Нет. А тебя видел.

– Меня? Когда? Предупреждаю: не вздумай морочить мне голову, Дэнни.

Дэниел объяснил: в больнице. Сразу после несчастного случая. Марк еще тогда только приходил в себя.

– Так ты меня навещал? Зачем?

– Волновался за тебя.

Чистая правда.

– Значит, ты меня видел, а я тебя – нет?

– Ты тогда в тяжелом состоянии находился. Меня узнал, но… испугался. Решил, что я… Не знаю, за кого ты меня принял.

Марка понесло: обрывки фраз разлетались, как фазаны от выстрела. Он знает, кто такой Дэниел. К нему еще кое-кто в палату приходил. И этот кто-то оставил записку. Этот кто-то был той ночью на дороге Норт-лайн.

– Ты точно мой выпуск не смотрел? Он же по телику шел, ну. Не мог ты его пропустить.

– Извини. У меня нет телевизора.

– Господи, точно. Я ж забыл. Ты живешь в своем животном царстве. Тогда проехали. Не бери в голову. Может, если бы увидел тебя, как ты сейчас выглядишь… Вспомнил бы, кого в тебе увидел. И как выглядит меня нашедший.

– Можно устроить. Я… с радостью. Давай как-нибудь заеду?..

– Приезжай сейчас, – предложил Марк. – Знаешь, где я живу? Что я вообще говорю? В заказнике, наверное, мой дом знают, ведь тоже избавиться от него хотят.

Дэниел постучал, и панельная дверь явила взору хозяина. Встреть его Дэниел на улице, ни за что бы не узнал и прошел бы мимо. Волосы Марка сильно отрасли и спутались в клочья – раньше такого никогда не случалось. За последние несколько месяцев он набрал килограммов десять, хотя от природы был худощавым, и непривычно чувствовал себя в новом весе. Дэниела перемена тоже удивила. Страннее всего было выражение лица: словно у пилота, забывшего, как управлять самолетом. Мышцами теперь двигали чужие мысли. Глаза смотрели на Дэниела, стоявшего на пороге в студеном феврале.

– Дитя природы, – скептически начал Марк, пытаясь понять, что не так. Наконец, до него дошло. – Ты постарел.

Он втащил Дэниела в дом, поставил в центр гостиной и начал осматривать со всех сторон. В уголках глаз сверкали соленые капли. Но выражение оставалось сосредоточенным, как у покупателя, изучающего ингредиенты на этикетке незнакомого бренда. Дэниел застыл, чуть дрожа. Продолжалось все действо долго; наконец, Марк покачал головой.

– Нет, ничего