День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

В прочем, полет на этом Ми-26 тоже не отличался особым комфортом, заставляя вспомнить, что огромный вертолет был изначально создан для нужд еще Советской Армии, не даром его грузоподъемность — двадцать тонн внутри фюзеляжа — как раз перекрывала вес русской бронемашины БМП-3, самой совершенной и мощной, пожалуй, в своем классе и весовой категории. А солдатам, как известно, лишние удобства ни к чему — только боевой дух подрывать.

Говард в своем путешествии был не одинок. Вместе с ним в тесной пассажирской кабине, примыкавшей к кабине экипажа, находились еще три человека — двое русских специалистов-строителей, завербованных Захаровым, и еще один инженер, американец, блестящий выпускник Университета Южной Калифорнии.

Вертолет, рубя воздух шестнадцатиметровыми лопастями несущего винта, величаво проплывал над зеленым морем русской тайги. Возможно, и не тайги, тайга ведь в Сибири, а они пока летели над европейской частью страны, но с высоты почти в милю, из иллюминатора, разница едва ли могла быть заметна. И потому сейчас все четверо, не сговариваясь, прильнули к прозрачным блистерам, скользя взглядами по бескрайним просторам девственной чащи, уходившей куда-то за горизонт.

Они могли себе это позволить — в отличие от четырех членов экипажа, управлявших тяжело нагруженной машиной. Сейчас в огромной грузовой кабине Ми-26 была вовсе не бронетехника, не вооруженные до зубов десантники — вертолет должен был доставить на стройплощадку очередную партию оборудования, до поры разобранного и упакованного. Людям, отрезанным от цивилизации сотнями километров тайги, делающими тяжелую работу в суровых условиях, было нужно многое — от аккумуляторов для грузовиков до биотуалетов. А уж четыре пассажира-попутчика — это так, и не груз вовсе для такого «чудовища».

Вновь Говарду представился шанс оценить русские просторы, понять, какой трофей им удалось взять, причем не столь уж дорогой ценой. Вспомнилась вдруг история последней большой войны — тогда, в Нормандии, летом сорок четвертого, за клочок песчаного пляжа платили несравнимо более высоко, чем здесь, в России, за целую область или город.

Рональд понимал, что дело тут вовсе не в слабости врага — просто русские не были готовы к такому, никто уже давно не верил в возможность войны между великими державами, напуганный ядерным призраком. Будь у них чуть больше времени, и, возможно, половина Америки сейчас лежала бы в дымящихся руинах, а вторую половину заливали бы радиоактивные ливни. Но все случилось так, как случилось, и теперь Рональд Говард летел на огромном русском вертолете над бескрайними русскими лесами, и был намерен сделать все, чтобы русская нефть могучим потоком хлынула бы через Атлантику — к вящему разочарованию всяких туземцев, решивших уже, что смогут навязывать свое мнение Соединенным Штатам.

Первые признаки цивилизации, следы присутствия людей, заметил именно Говард. Внизу мелькнула лента проселочной дороги, по которой пылили какой-то грузовик. А затем лес расступился, и вертолет очутился над широкой просекой, пересекавшей эти дебри с запада на восток — или с востока на запад, если следовать тому потоку нефти, что скоро хлынет из Сибири.

— Кажется, мы уже рядом, — произнес Рональд, обращаясь к своим спутникам — для того, чтобы его услышали, не пришлось громко кричать, звукоизоляция в крохотном салоне была неплохая, чего не скажешь о креслах — через час непрерывного сидения на них у Говарда уже заныла спина.

Все трое попутчиков молча кивнули в ответ. И в тот же миг в салон заглянул один из летчиков, взглядом отыскав Говарда, и сообщив:

— Через пять минут садимся!

Экипаж, разумеется, был русским — во всем мире мало кто умел управлять такими гигантами при всей их простоте и неприхотливости. Хотя Говард знал, что Ми-26 используются во многих странах, например, в Мексике или Южной Корее, и отовсюду об этих летающих исполинах приходят только самые восторженные отзывы. А сейчас четыре немногословных мужиках держали в своих мозолистых руках, лежавших на рычагах управления вертолетом, его жизнь.

Рональд Говард видел Ми-26 только на земле, когда садился в вертолет на подмосковном аэродроме. Но и тогда громада геликоптера поразила его до глубины души. Трудно было с первого взгляда поверить даже, что это колоссальное сооружение, расписанное кляксами камуфляжа — даже красные звезды на фюзеляже замазать не успели — способно оторваться от бетонного покрытия взлетной полосы, да не просто так, с двадцатью тоннами груза, запросто закинув такую тяжесть на пять сотен миль. И теперь американце мог только представить, какое впечатление производить картина медленно опускающегося из поднебесья гиганта на тех, кто ждал прибытия вертолета на земле.

Конечной целью полета был городок строителей, возведенный прямо посреди тайги. Говард увидел из иллюминатора, обеспечивавшего приличный обзор, наскоро расчищенную площадку, по краям которой еще перемещалась техника, суетились люди, валившие лес, оттаскивавшие с дороги спиленные стволы. Но уже возвышались похожие на бараки постройки, сборные конструкции, обеспечивающие хоть какой-то комфорт людям, заброшенным в эту глушь невесть на сколько времени.

Пилоты, настоящие мастера, действовали с точностью и изяществом ювелиров, посадив гигантский Ми-26 на пятачок разровненной грейдерами площадки. Еще вращались по инерции лопасти огромного винта, еще гудели на холостом ходу турбины, а Рональд Говард уже спускался по приставному трапу на землю, русскую землю, на которой отныне он будет наводить порядок.

Со стороны поселка к вертолету уже спешили люди в рабочих спецовках, ехали грузовики и погрузчики, ядовито-желтые, неестественно яркими пятнами бросавшиеся в глаза среди буйства зелени. Сам Говард сменил деловой костюм на одежду попроще — джинсы, водолазку и легкую куртку. Пиджак от «Армани» и башмаки от «Гуччи» — не главное, тот, кто привык отдавать приказы, бросается в глаза своими повадками, будь он одет хоть в какую дерюгу. А Рональд Говард умел командовать и требовать исполнения своих команд.

Разноголосица звуков обрушилась на американца, как только он покину чрево огромного вертолета. Вдалеке звенели бензопилы, громко кричали и матерились, расчищая путь будущему нефтепроводу, валившие лес мужики, сверкавшие в зарослях оранжевым пластиком защитных касок. Здесь же рычали моторами трактора, огромные «Катерпиллеры» и «Комацу». Наступление на вековой лес шло полным ходом. И если все будет так и дальше, совсем скоро тут промчится заветный «Полярный экспресс».

Глава 3. Хозяева тайги