Миллион миров - Антон Александрович Карелин

— Крейсер да. А вот весь твой народ, который сейчас в смертельно потрёпанном флоте харзаи прячется за одной из планет системы Щёргл… Нет.

— Ты этого не сделаешь! — рявкнула женщина-солдат.

Кресло двинулось вперёд, человек достиг сферы и положил на неё ладонь. Ослепительно-белые всполохи метнулись от его руки, расходясь по чёрному шару. Шар дрогнул.

— Нет! — крикнула женщина, не совладав с собой. — Что ты делаешь, безумец?!

— Ты думала, крабы упрямые? — тихо спросил Одиссей. — Ты ошибалась.

— Что??

— Они даже не знают, что такое упрямство. Я знаю.

Он провёл рукой по сфере, она завибрировала, и неслышимый сотрясающий рокот прошёлся по всему пространству вокруг. От белых всполохов на мгновение стало дурно.

— Ты или сделаешь, как я скажу, или исчезнешь, — произнёс человек. — Вместе со всем твоим народом, которому больше некуда бежать. Со всей вашей гордостью. Вместе со славой твоего Отца, о которой забудут и никогда не вспомнят. Если ты не сделаешь, как я скажу.

— Вместе с твоими спутниками, — голос женщины стал вкрадчивым, она совладала с собой и скрыла страх за насмешкой. — Вместе со всеми вокруг, кого ты так отчаянно пытался спасти.

— Мы оба знаем, что есть вещи, за которые стоит умирать и убивать.

Женщина не двинулась и не возразила, ведь это знание было у её народа в дыхании и в крови. С ним они воспитывали детей, его передавали из поколения в поколение.

— Если бы ты могла успеть добраться сюда и могла мне помешать, мы бы сейчас не разговаривали, — кивнул Фокс. — Но мы говорим, потому что ты не можешь сделать то, что привыкла: убить и взять силой. Не можешь.

Его голос неуловимо изменился.

— У вас только два выбора, дети Харзаи: подчиниться мне или сгинуть. Выбирай.

Человек смотрел умиротворённо, готовый к любому из решений. Ладонь наполовину утонула в черноте, и тончайшие вибрации проходили по сфере, словно пленённая чёрная дыра была живым существом, и сейчас трепетала в готовности вырваться на свободу. Вырваться и уничтожить всех.

Ана с трудом справилась с дыханием: видеть дрожащую от напряжения сферу ей было не по себе, а такого Одиссея — невыносимо. Остальные молчали, боясь любым действием нарушить весы, зависшие над точкой невозврата.

— Чего ты хочешь? — тяжело выплюнула женщина-солдат.

— Сдайтесь планете Щёргл. Отдайте им всё, что у вас есть: оружие, технологии. Вы будете в их власти, и они будут решать вашу судьбу.

— Нет! — с силой выдохнула харзаи. — Они отомстят нам за смерть своих, за разрушения! Мы будем обречены на жалкую долю пленников. Нас заклеймят виной.

— Но твой народ будет жить. Крабы миролюбивы, они не станут наказывать всех, только тех, кто виновен. Они дадут твоему народу приют и позволят развиваться. На их условиях, но ваше наследие будет сохранено. Память о славе Отца будет жить. Дети Харзаи смогут основать новый мир. Свой.

— Свой мир, — эхом повторила женщина.

— Или выбери войну, и война твоего народа наконец закончится. Поражением.

Человек улыбнулся искренне и легко, он смотрел на женщину без насмешки и без зла, но с решением, принятым не сегодня, не вчера, а давным-давно. Это решение было настолько непоколебимо, что Ану прошиб пот. Жель оплыла и осела, на её поверхности выпучились множество лиц, каждое со своим выражением: шок, ужас и все остальные. «Зачем я его спасала?!» было написано на одном из лиц.

Харзаи смотрела на человека неотрывно, как клокочущая над горизонтом буря перед тем, как разразиться или бессильно развеяться под лучами ослепительного солнца. Её поза из жесткой и презрительной незаметно, по крошечному мускулу, становилась неуверенной, дрожащей, потерявшей форму. Удивительно, но с каждой секундой она всё больше напоминала такую непохожую Жель.

— Я готова убивать и умирать, — сказала женщина, опуская руку и культю. — Я сдамся, если они гарантируют мир и место для нашего народа.

— Дай мне пару минут, — с пониманием кивнул Одиссей Фокс. — Ворчун, вызывай планету.

В отсеке возник уполномоченный представитель, и все с удивлением осознали, что привыкают к крабитянам и научились их различать. Этот дипломат был явно не предыдущий, а новый. Видимо, жесткие уроки понимают даже очень упрямые существа.

— Харзаи прекратили бомбардировку, — сообщил детектив. — Они сдаются на вашу милость, сдают вам всё оружие и технологии. Кроме Левиафана, который принадлежит другой, более высокоразвитой расе. Могущество этой расы и прекратило войну, поэтому Левиафан должен быть доставлен на их планету.

— Как мило, — осторожно удивился дипломат. — Какие удивительно разумные существа эти харзаи. Трудно передать нашу ненависть и желание расчленить пару миллионов мягкотелых агрессоров на кровоточащие ошмётки. Но их всего-то пара сотен тысяч, так что нашу жажду мести никак не утолить. Столько погибших… Такие разрушения… Нам трудно быть объективными, но в то же время, мы за закон и порядок, так что… Сдача принимается.

— Я очень сочувствую вашим потерям, — вздохнул Фокс. — Вы гарантируете харзаи жизнь, достоинство и возможность развития, наказываете только военных преступников. В остальном победа за вами. Мой ИИ Гамма буквально через секунду сформирует и пришлёт вам сбалансированный и продуманный меморандум со всеми ста семнадцатью условиями вашего мирного соглашения с народом харзаи. Смиренно прошу великий народ крабитян на этот раз принять нашу крошечную дипломатическую помощь и подписать соглашение.

Он вопросительно посмотрел на представителя, который изучал уже поступивший меморандум.

— Нам надо прочитать и проанализировать соглашение, — насупился дипломат. — У нас ещё нет таких мощных и быстрых интеллектуальных систем! Но мы согласны в срочном порядке передать харзаи провизию и нужные для выживания материалы, как только все их корабли сдадутся нашим вооружённым силам. Чтобы смерти прекратились.

Фокс взглянул на женщину.

— Мы сдаёмся, — собрав мужество, кивнула она.

— В таком случае, переговоры завершены. Желаем вашим народам процветания и счастья. И отключаемся.

Две фигуры растаяли в воздухе. В медицинском отсеке царила потрясённая тишина.

— И где его учили так вести переговоры?! — фальцетом спросил Ворчун.

Одиссей медленно, осторожно поднял ладонь и отодвинулся подальше от сферы. Левикресло поплыло назад, сегменты обшивки раздвинулись и с лёгким свистом пропустили его внутрь.

— Ты же блефовал? — воскликнула Ана, бледная, как полотно. — Блефовал, правда?

Одиссей медленно покачал головой.

— Эта женщина воин всю сознательную жизнь, она бы увидела блеф. Убедить её могла только