Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

— Правильно! По этой причине охотники называют его еще и Вотчинником! — радостно встрял искатель йети.

Саша кашлянул от неожиданности, но закончил:

— И очень этот ваш «ветчинник» не любит, когда в его владениях «оттяг» идет. Возьмет и придет, чтобы навалять всем умным по мордасам! Всю брагу в итоге пришлось выдуть самим. А может, еще и вкурили не хило… И вообще, странные они какие-то были на посадке.

— Соглашусь с Александром. Люди, которые называют себя криптозоологами, народ весьма странный. На одном из семинаров, помню, как-то всерьез обсуждали вопрос: можно ли использовать для добычи гоминоида… тяжелую артиллерию? Заметили, допустим, в определенном районе волосатое существо — открываем огонь по площадям. Но вот в чем вопрос: гуманно ли убивать снежного человека ради науки?

— Солидно подходите к вопросу, уважаемый, — лениво буркнул Донцов. — Я вам легко отвечаю: «Нет». Я слышал десятки историй об этом существе, но не видел ни одного достоверного доказательства. Вылепить пару гипсовых «отпечатков», сделать снимки «следов», пересказать десяток-другой баек, ссылаясь на фольклорных героев, — это дело плевое… Для того чтобы отрабатывать деньги, нужны сенсации, если их нет, то сенсации нужно придумывать. Мне рассказывали, как во время одной из экспедиций единственная женщина, жена начальника закричала ночью: «Вижу, вижу, вон он побежал!» Народ в это время, ясное дело, спал в избушке. Парни, среди которых были профессиональные охотники, прочесали всю округу, но никаких следов на болотистой местности не обнаружили. Десять человек уговорить на подлог трудно, поэтому начальник по разным причинам разогнал всех участников экспедиции, оставив только жену и одного верного соратника. В этом, видимо, была и материальная причина, — спонсорские деньги нужно было делить уже не на десять, а на три…

— Есть такие прискорбные факты… Потому я и сказал вам, что для меня важней не экспедиции, а опрос очевидцев, живущих на территории. Я и в Хатангу лечу с той же целью. Где-то там сейчас находится один молодой парень, искатель-любитель.

— А вы, конечно, профессионалы… — вставил шпильку Саша.

— Ну, я имел в виду членство в соответствующих научных обществах, — невозмутимо парировал криптозоолог и добавил:

— Зовут его Константин Зырянин, он уже несколько лет на Таймыре ищет.

Донцова как пружиной подбросило.

— Да вы что! Он в Хатанге? Вот здорово!

— А вы его знаете?

— Да уж… Вместе пришлось поучаствовать в одном интересном мероприятии… Если я не смогу с ним встретиться, будьте любезны, передайте ему мой телефон в Норильске, хотелось бы пообщаться, вспомнить.

— Конечно, передам, но он не в самой Хатанге, должен был уехать куда-то севернее, на побережье… Куда точно, там выясню. А по сути вопроса… В том, что реликтовый гоминоид есть, сомнений для меня нет, потому давайте останемся при своих мнениях.

— Точно, останемся. И выпьем за это! — тут же предложил Саша. На это раз разлил сам, но поменьше — уже успокоился. Выпил также спокойно и спросил напоследок:

— Геннадий Федорович, а зачем вам все это надо? Все зыбко, непонятно, признания и благодарности от потомков вы вряд ли дождетесь…

— Видите ли, Александр… Все многие годы моей научной карьеры у меня в шкафу висел серый «конторский» костюм. Дорогой и строгий. Его положено было одевать на торжественные юбилеи, собрания и совещания. А потом я решил его продать и плюнуть на все, что этот статусный костюм значил в моей серой же жизни. И когда я продал этот серый костюм, мне стало легче на душе. Серый костюм был порогом, намертво отделявшим меня от всей романтики жизни…

В Хатанге было дождливо и ветрено.

Борт встал хвостом к рулежной дорожке. Командир корабля пошел договариваться насчет керосина. Керосином в Хатанге заправляли не всех, а только избранных — какой-то танкер не пришел по графику, вечная проблема… Экипаж тут же отправился обедать в аэропортовскую столовую для персонала, а пассажиры поехали на автобусе в поселок, недавно получивший статут города. За последние годы Хатанга сильно изменилась — настоящая Мекка для туристов! Казалось, еще немного, и этот город сможет жить на солидные дивиденды от своевременных вложений в столь прибыльный бизнес.

Сверкала тонированным стеклом современная четырехзвездочная гостиница, рядом раскинулся развлекательный центр. Россыпь кафешек на центральной улице, декоративные яранги и стилизованные стойбища. Грандиозный шоу-клуб «Шаман Ары-Мас». Кругом рокотал разноплеменной говор приезжих, мелькали яркие куртки полярных расцветок, — несколько групп иностранцев ждали отправки на Северный полюс. Кто-то готовился к плаванию по рекам. Рыбалка, охота, экологический туризм, новомодное тундровое сафари на джипах-«треколах». Улицы в асфальте и плитке, от былых дощатых тротуаров не осталось и следа, кроме небольшого участка перед краеведческим музеем.

Они постояли на высоких берегах залива, поглядели на суда, выпили пивка в местной пельменной. Задержались у огромной стелы в память покорителям Арктики, возле которой и попрощались с Геннадием Федоровичем. Донцов сходил в новое здание аэропорта, поудивлялся на цены в торговых павильонах и вернулся к самолету. В Хатанге ему делать было нечего. Стоял возле готовящегося к перелету Ан-12 и смотрел на суету рабочего дня северного аэропорта. На рулежной дорожке прямо напротив них остановился ярко освещенный пассажирский лайнер «Трансполярных авиалиний», дожигающий последнее топливо после многочасового перелета. Андрей от нечего делать помахал рукой пассажиром в окошках. Кто-то ответно помахал и ему, одинокой фигурке посреди ветровых потоков продуваемой со всех сторон самолетной стоянки на краю света…

В ожидании заправщика они с «просто Сашей» решили перекусить половиной палки сырокопченой колбасы, которую штурман экипажа умудрился утянуть из груза, не повредив упаковки.

Вскоре полетели дальше, на мыс Челюскина. Внизу потянулись пестрые от черных озер равнины арктических тундр, по которой струйками жизни двигались стада диких северных оленей. Уже при подлете дверь в пилотскую кабину, которая была открыта всю дорогу, неожиданно захлопнулась. За дверью слышался оживленный диалог на повышенных тонах с вкраплением нецензурной лексики. Потом из кабины вышел бледный бортмеханик, подсел к нам на скамеечку и, натянуто улыбаясь, начал елейным голосом рассказывать об уникальном географическом положении аэропорта «Челюскин», полярной станции, погранзаставе, «удивительных людях» и прочей подозрительной хренотени… Когда самолет стал заходить на посадку, и слушать натужные шутки механика стало совсем невмоготу, окончательно избавившийся от болезни Саша психанул и спросил напрямую:

— Коля, скажи честно, что случилось? Чай, не дети малые. Перед тобой люди, которые смеются в лицо смерти, презирают злой рок, не боятся катастроф и это, как его… в общем, жить очень хочется!

— Понимаете, мужики… При взлете в Хатанге две покрышки на левом шасси лопнули. Разутыми садиться будем. А в крыльях восемь тонн керосина. Если об бетонку чиркнем…

Ан-12 раскачивало сильным боковым ветром.

Вся конструкция воздушного судна, казалось, замерла в ожидании неизбежного удара. Сашка перелез к иллюминатору и напряженно вглядывался в приближающуюся землю. Ногами он машинально жал несуществующие педали, помогая пилотам. В какой-то момент времени второй пилот, лишенный возможности управлять судном в критический момент резко повернулся и крикнул Донцову:

— Нормально садимся! Теперь держись!

Самолет осторожно коснулся полосы. Страшно Донцову не было. Даже когда левое крыло взметнуло шлейф искр, легко чиркнув по бетону. Самолет развернуло, и он бочком резво поскакал по взлетной полосе. Кроме слова, музыкально похожего на уже бессмертное слово «песец» ничего в голову Андрею не приходило, из эмоций было одно только удивление. И назойливая мысль — «неужели это все происходит со мной?» Наконец, двигатели на реверсе взревели в последний раз, самолет испуганно замер, и наступила полная тишина. Из пилотской кабины вышел улыбающийся командир корабля, поправил летную куртку, веселым молодым голосом воскликнул:

— Совсем, бляха, разулись!

И прошел мимо пассажиров к выходу. Бортмеханик, стоя по щиколотку в водке, возился с дверью. Наконец, ему удалось справиться с люком, и древняя земля Таймыра увидела то, что она раньше никогда не видела. И не дай Бог ей еще когда-нибудь увидеть это зрелище!

Экипаж самолета и подбежавшие к месту происшествия аэродромные работники нервно поводили носами и молча смотрели, как две с лишним тонны водки извергаются на серую бетонку. Всем присутствующим хотелось снять головные уборы, а Сашка таки стянул мягкую кепку с головы. В тот момент, когда самолет скакал козлом по взлетной полосе, тросы и сетка, крепившие ящики с колбасой, не выдержали, и несколько тонн сырокопченой колбасы поехали вперед и расплющили презентационную водку о переборку. Ни одной бутылки с элитной жидкостью не уцелело.