Последние первые планетяне - Павел Третьяков

зло усмехнулся и перевел взгляд на Леонову. – Но от тебя я не ожидал такой наивности, милая. Будто не знаешь, как устроена жизнь… Страшно тобою разочарован!

Камилла невольно сделала еще шаг вперед, и теперь любой выстрел, безусловно, сулил стать для Моргунова смертельным. Девушка пока держала себя в руках.

– Возможно, кое-чего я не понимаю, – сказала она. – Однако мне достаточно знать, что ты перешел дорогу Большому Кольцу. Твоя песенка спета.

– Ого, пресловутое противостояние корпов и независимых предпринимателей! – снова через боль рассмеялся Михаил. – Вечная внутренняя борьба фронтира. Я скорее вижу: вечный его двигатель.

Николай фыркнул:

– Да что ты, черт возьми, такое несешь?

– Господин офицер… мог бы уж догадаться, право. Никак? Тогда наматывай на ус! Это нескончаемое противостояние – лишь игра. Фальшь! – Моргунов, повысив голос, закашлялся, однако не остановился: – Ха! Все просто, как дважды два, – сказал он через паузу. – Крупным корпорациям, вроде «СидМКом», чтобы жить, необходима война. Какое-либо идеологическое противостояние. Это провоцирует конкуренцию. Конкуренция ведет к развитию. Не дает всем закостенеть. Не я придумал, – улыбаясь, покачал головой бизнесмен. – Еще предки со Старой Земли смекнули, что два лагеря, противостоя друг другу, имеют больше шансов на развитие, чем если один поглотит другой. Фронтир – прекрасная тому иллюстрация.

– К чему клонишь?! – нетерпеливо выпалила Камилла.

– К тому, дорогая, что, вопреки вашему несчастному плану, который мне так любезно поведала ваша глупенькая коллега, я *нужен* Большому Кольцу. Как воздух. Потому-то они и терпели меня все эти годы. Потому смотрели, как я по кирпичику выстраиваю империю, но ничегошеньки не предпринимали, чтобы остановить меня. Нет, разумеется, они ставили палки в колеса, – неловко перевернувшись, продолжил Моргунов. – Но только чтобы затормозить, а не убрать с пути насовсем. Ведь это означало бы обречь самих себя на медленное загнивание. В этом был их просчет. Они слишком расслабились. Полагали, знают все о моих делах. Видят и контролируют каждый шаг. Но кое-чего они не знали, – усмехнулся Михаил и, дернувшись всем телом, застонал от боли. – Впрочем, теперь и это не секрет.

– Шаттл переселенцев… – невольно заключил Давыдов.

Моргунов тотчас кивнул:

– Проект «Ковчег». Не следует говорить, но это была бы бомба. С его помощью можно сместить рудную компанию с их чертового пьедестала.

– Ты же сказал, фронтир существует благодаря вечному противоборству.

– Да, сказал. – Михаил не в первый раз надменно покосился на полицейских. – Потому не стал бы выдворять «рудников» из Борей-Сити. Мы бы лишь поменялись ролями. Город бы освободился, и уже они пресмыкались бы перед нами, как ныне мы – перед ними. – Моргунов вдруг замолк и грустно посмотрел в сторону. – Но Громов… Черт возьми, – пробормотал он. – Старый святоша едва не перечеркнул все труды, явившись шантажировать меня…

Тоннель сковало напряженным молчанием, и в следующий момент можно было только услышать, как щелкнул курок револьвера в руке Камиллы. Она не выстрелила, однако с таким грозным видом держала Михаила на мушке, что он, как тот пресловутый кот, был жив и мертв одновременно. Какой-то несчастной последней капли не доставало чаше терпения Леоновой, чтобы наконец переполниться.

Николай, осознавая, что не контролирует ситуацию, переспросил Моргунова:

– Признаешь, что приказал устранить старшину?

– Нет, – тотчас ответил бизнесмен. Он словно не замечал пистолета, направленного на него, и спокойно глядел офицерам в глаза. – Ничего я не приказывал, – продолжил он. – Я сам сделал! О да, вы не ослышались! Этот грешок на моих руках. Я был должен! Громов вызывал уважение. Узколобый, но выдающийся человек. Он не заслужил вероломного удара в спину.

Камилла неожиданно опустила револьвер. Она с жалостью взглянула на Михаила:

– Ты сбрендил. Определенно сбрендил, – сказала, переглянувшись со старшиной. – Вот зачем признаешься? Чего добиваешься?

– Перемирия, – нахально ухмыльнулся Моргунов. Чувствовалось, будто он не лукавит. – Желаю исповедаться. Начать с чистого листа. – (Полицейские закатили глаза, мол, он точно сошел с ума). – Отчего нет? – тогда переспросил бизнесмен. – Мне известно, что вы нарушили тьму предписаний, проникнув на мою шахту. Превысили полномочия. Вы же знаете, что я все это время планировал атаку против Большого Кольца. Мы можем забыть о прегрешениях друг друга. Выступить единым фронтом. И когда я достигну цели… а я всяко достигну ее… когда поставлю «рудников» на колени, и город станет принадлежать свободным предпринимателям, – в этих словах читалось открыто: «станет принадлежать мне», – я выведу ваше управление на новый уровень. Сделаю все, что корпы обещали десятилетиями, но не пошевелили и пальцем. Вместе мы превратим Борей-Сити в жемчужину Запада!

– Проще говоря, намерен купить нас, – с очевидным презрением вымолвила Леонова. – Чтобы мы забыли об убитых товарищах? Или о разрушенных по твоей прихоти семьях, вроде Ящинских? Черта с два! – крикнула она.

Давыдов в целом был солидарен с девушкой, но, кроме того, полагал, что немыслимое предложение Михаила исходит скорее из отчаяния, нежели здравого смысла. Опустившись на колено перед бизнесменом, он спросил:

– Зачем нам идти на сделку с дьяволом? Может, этому признанию не было свидетелей, кроме нас, однако… как я сказал, кто-нибудь из твоих многочисленных прихвостней, которых мы отловили, обязательно тебя сдаст. Твои деньки на свободе сочтены.

– Ну-ну… А *я* сказал, что необходим корпорациям, вроде «СидМКом», как воздух, – впрочем, упорно не сдавался Моргунов. – К тому времени, как кто-то из моих ребяток струсит и расколется, ваших с Милой задниц уже не будет в корпоративной полиции. Они вышвырнут вас, чтобы назначить кого-то более… гибкого что ли. Мне же – устроят показательную порку. Отнимут часть средств. Может, крепко прижмут по одному-другому направлению. Подгадят с недвижимостью на Треугольнике. Уж Майк Макаров похлопочет для хозяев, когда изберется градоначальником. Вы ведь в курсе, что все мэры – лишь корпоративные куклы? Я полагаю, в само́м кресле градоначальника есть этакая дырка в неудобном месте, куда боссы из Большого Кольца суют свои загребущие ручишки, чтобы играться мэрами, словно чревовещателями… – Михаил злобно посмеялся: – Омерзительно, не так ли? Но факт. Майк позабудет обо всем, что я натворил, если сверху прикажут. Такова судьба игрушек в руках сильных мира сего.

– Говоришь, у нас нет выбора?

Моргунов через боль пожал плечами.

– Есть, – наконец произнес он. – Просто неприятный. Вы можете поступить по совести, сдав меня. В этом случае,