Театр. Том 2 - Пьер Корнель

себе могла б ты ровней счесть,

В ком и достоинства, и мощь, и доблесть есть,

И кельтиберский царь, иль, скажем, турдетанский{162}

Не в силах управлять державой лузитанской?

Вириата.

Да, в силах, если б ей грозил сейчас не Рим,

А лишь какой-нибудь царек, подобный им.

Но властен только Рим нас защитить от Рима,

И римлянина взять должны себе в цари мы,

Коль скоро жаждем ход событий изменить

И в нашу сторону весы судьбы склонить.

Едва лишь алчный Рим, владыкой мира ставший,

Взял под руку свою наш край, ярма не знавший,

Все иберийские цари до одного —

Рабы под именем союзников его,

И всякий раз, когда они восстать дерзали,

В неволе страны их все глубже погрязали.

Чего добились тем, что подняли мятеж

Непобедимые и славные допреж

Мандоний доблестный, Индибилис бесстрашный?{163}

Того, что в первой же погибли рукопашной.

На что уж Вириат, мой предок, был велик,

Но и его разгром в конце концов постиг.

Хоть в десяти боях он вражьи смел отряды,

Трех преторов пленил, сто раз отбил осаду, —

Взошла Сервилия счастливая звезда

И Вириатова затмилась навсегда.

Великий этот царь утратил жизнь в сраженье,

И не избег его народ порабощенья,

И Рим досель бы нас тиранил, если б нам

В лице Сертория вождя он не дал сам.

С тех пор как править стал изгнанник этот нами,

Мы всюду верх берем над римскими войсками,

И вот уж десять лет бессильны нас смирить

Те, что себе весь мир сумели покорить,

А ныне, трупами Испанию усеяв,

Скрываются от нас под сенью Пиренеев.

Не будь Сертория, все было бы не так.

У нас царек царьку всегда заклятый враг

И никогда ничье главенство не признает.

Фамира.

Но как же римлянин себе их подчиняет?

Вириата.

Он притворяется их ровней — не главой,

И вслед за ним они идут послушно в бой,

Под знаменем его сулланцев побеждая,

Но независимость для виду соблюдая

И убеждая в том себя и остальных,

Что он не властелин, а лишь союзник их.

Фамира.

На это не могу я возразить ни слова

И возраст извинить в Сертории готова,

Но и над ним, хоть он путем побед идет,

Победу скоро смерть одержит в свой черед,

И ты…

Вириата.

Тем более должна я торопиться,

Женою став ему, у власти укрепиться;

Когда ж прервется жизнь супруга моего,

Защитой станет мне блеск имени его.

Коль трон свой возведу я на такой опоре,

Не пошатнется он в тягчайшем бранном споре.

Серторий ста царей полезнее для нас.

Но мы наш разговор в другой продолжим раз.

Явился римлянин.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Серторий.

Серторий.

Покажется, наверно,

Моя настойчивость нескромностью чрезмерной.

На слишком многое решаюсь я дерзнуть,

Прося, чтоб в сердце ты дала мне заглянуть.

Вириата.

Открыто у меня оно, и может каждый

Прочесть там то, что я сказать боюсь, хоть жажду.

Для этого одно — глаза ему нужны.

Серторий.

И все ж там кое-что мы прояснить должны.

Любой ваш царь тебе мечтает стать супругом,

Но общею судьбой мы связаны друг с другом,

И я молю, чтоб нас ты приняла в расчет,

Когда о выборе речь для тебя зайдет.

Подумай, как твой брак нас поступать принудит,

Коль избранный тобой супруг коварен будет

Иль делу нашему окажется врагом,

А я не разучусь еще владеть мечом

И с ним…

Вириата.

Мне страх такой внушает уваженье,

Но мой народ давно в твоем распоряженье,

И стану лишь тому женой законной я,

Кого из рук твоих возьму себе в мужья.

Чтоб опасения скорей избыл свои ты,

Сам выбери его и назови открыто.

Кто наиболее надежен из царей?

Кого намерен ты взыскать рукой моей?

Серторий.

Как мужа по сердцу тебе найти могу я?

Выказываешь всем ты холодность такую,

Что я среди царей не вижу никого…

Вириата.

Я просто не люблю из них ни одного

И нахожу, что вся их спесь и притязанья —

Величью римскому смешное подражанье.

Серторий.

А если римлянин — мной избранный жених?

Вириата.

Могу ли не принять я дар из рук твоих?

Серторий.

Тогда дерзну тебе сказать, что ты любима

Тем, в ком воплощена былая доблесть Рима,

Чей сын воистину душой и телом он.

Приветлив, щедр, учтив, неустрашим, умен,

Достойный этот муж большой почет и славу

Во всей Испании стяжал себе по праву.

Короче, о тебе Перпенна возмечтал.

Вириата.

Так вот ты на кого не пожалел похвал!

А я-то думала, что можешь вслед за ними

Назвать ты лишь свое, а не чужое имя!

Как было поворот такой предугадать?

Легата ты решил в мужья царице дать.

Коль дальше так пойдет, твои центурионы{164}

Себе потребуют царевен наших в жены.

Серторий.

Но…

Вириата.

Нет, поговорим с последней прямотой.

Ужели не чета друг другу мы с тобой?

Да, брак со мной сама тебе я предлагаю,

Но тем, кто равен мне, к лицу любовь такая,

И, будь уверен, я прекрасно сознаю,

На что сейчас иду в борьбе за цель свою,

А ею, повторю, не в шутку задалась я.

Мне нужен римлянин,