Неандертальский томагавк в астроархеологии - Александр Розов

А соляриане, тем временем, строили первый купол по своей технологии. Небольшой, разминочный (в смысле — экспериментальный). Всего двести метров радиусом и сто в высоту. Дюжина гектаров в плане. Оболочка первой коатликианской агломерации, в которой никогда не будет чудовищных зимних морозов. В данный момент строили (в смысле — управляли небольшой армией синсектов) двое: шкипер Арто и бортинженер Укли. Над поверхностью базальтового плато уже возвышалась почти готовая сетчатая конструкция — типичная «геодезическая схема Фуллера — Шухоу», по своей структуре несильно отличающаяся от каркасов коатликианских «иглу». Но, технология монтажа, использующая крупных синсектов — грабберов, была значительно интенсивнее, чем местная, использующая кробов, размах лап которых не превышал трех метров. Хотя, синсекты по существу уже были местные — выращенные из рассады тут, на Коатлики, предыдущей осенью. Две недели — и готово. Соляриане уже вполне могли бы сейчас отодвинуться на роль инструкторов и предоставить достройку купола практикантам — инженерам из туземцев, но на всякий случай… В общем, первый купол они решили достроить сами, а туземцам отдать управление процессом на следующем экземпляре.

Вопрос: почему только Арто и Укли? А вот потому…

…Из зарослей фруктового кустарника, покрытого большущими зелеными яблоками, выбрался Ван, одетый в легкую туземную плащ-накидку и тапочки. На ходу он грыз яблоко и иногда вытирал ладонью сок, брызгающий на нос при каждом укусе.

— Привет навигаторам-производителям! — весело крикнула Укли.

— Тебе смешно, блин, да? — проворчал он, усаживаясь под навес на полевом пункте управления.

— А что? Прикольно! — ответила она.

— Тебе, конечно, прикольно, — продолжал ворчать навигатор, — четыре амбала…

— …Два амбала, — перебила она, — третий и четвертый, это случайное увлечение. И они, между прочим, нежные, ласковые парни. Просто, они крупные. Экстерьер такой.

— …Два нежных ласковых амбала, — согласился он, — разглаживают тебя, как кошку, и фактически, тебе остается только мурлыкать, иногда поглаживая кого-нибудь из них лапками. Теперь, представь на минуту мою ситуацию… Представила?

— Что ты капризничаешь, — вмешался Арто, — на тебе виснут симпатичные девчонки.

— Дело в количестве, шкип, — ответил навигатор, — тебе проще, твоя подружка Ба-Гу, контролирует количество, тщательно оберегая тебя от переутомления, а я не успел обзавестись постоянной подружкой, и меня никто не оберегает. А девчонки, как ты правильно отметил, симпатичные, и поэтому… Слушайте, а есть здесь что-нибудь существенное пожрать? Я в двух шагах от голодного обморока.

— Не свисти про обморок, — сказала Укли вытаскивая из контейнера-холодильника сэндвичи с монументально-толстыми слоями бекона, — вот, Нокс, между прочим, не устраивает драматических шоу типа «ах, я падаю от усталости», хотя на его плечи, и другие части организма ложится более значительная нагрузка, ты согласен?

— Нокс, — ответил Ван, вгрызаясь в первый сэндвич, — …Хенкианг. Двужильный. А я обыкновенный парень. Нет, я, конечно необыкновенный, замечательный парень, но биофизически я не выделяюсь из нормативно-спортивной нормы, а вот Нокс…

— …В случае Нокса, — перебил шкипер, — дело, как я понимаю, не только в том, что он здоровый, как носорог. Тут что-то другое…

— Конечно, другое! — воскликнула Укли, — дело совсем не в биофизической силе! Дело в архетипе! Нокс, он такой пушистый, его хочется потискать… Ну… Как объяснить?

Шкипер Арто похлопал ее по плечу.

— Это более-менее понятно. И это объясняет экстремальную популярность Нокса среди туземных девушек. Но не его экстремальную популярность в сообществе туземцев.

— Нокс парень, что надо — заметил Ван, — и, кстати, к нам тут вообще отлично относятся.

— Ван, я не имею в виду танцы, игру в мяч и общение в пабе на бытовые темы.

— А что ты имеешь в виду? — спросил навигатор.

— Я имею в виду… — шкипер сделал многозначительную паузу, — …что мне на палмтоп прислали результат плебисцита о представителе Коатлики у нас в Ассамблее Солярной ассоциации. Так вот: генеральным представителем они выбрали Нокса.

— О, Ктулху!.. — выдохнула бортинженер.

— …Ты понимаешь, Укли, — продолжил Арто, — что такой выбор невозможно объяснить пушистостью нашего матроса-универсала. Туземцы — ребята основательные, и они не выбрали бы на такое серьезное дело человека, которого недостаточно долго знают, и который вообще не из их домашнего сообщества.

— Но… — задумчиво произнес Ван, — у представителя Коатлики пока будет только роль наблюдателя, без карты на голосование по всем вопросам в Ассамблее.

— Это не меняет сути дела, — твердо сказал шкипер, — от функций этого представителя зависит очень многое для сообщества Коатлики. Например, вопрос об объектах для колонизации в системе Эпсилон Индейца «A»: это Титанида, спутник Сатурналия, и планета Деметра. Объекты не шоколадные, но для коатликиан они интересны своей относительной близостью и доступностью: всего 24 тысячных светового года.

— Может быть, — предположила Укли, — мы не заметили, как Нокс сделал что-то очень важное. Я имею в виду, очень важное по мнению коатликиан.

— Может быть, — задумчиво согласился Арто.

— Алло, шкип, — окликнул штурман, — а давай просто спросим у него самого.

— Нет, Ван, — Арто покачал головой, — не будем торопиться. Ты доверяешь Ноксу?

— Да, шкип.

— А ты, Укли?

— Странный вопрос, — сказала она, — конечно, я ему доверяю.

— И я ему доверяю, — Арто хлопнул ладонью по крышке контейнера, — У меня вот какое ощущение: Нокс скрывает что-то важное, чтобы не создать нам лишних проблем.

— А разве так бывает? — удивилась Укли.

— Так бывает, — уверенно ответил шкипер.

39

Звездный портал

Пустыня Калахари

Крааль Лкела

Великая река Окаванго, протяженностью (по разным данным) от полутора до двух тысяч километров, как известно, берет начало в Анголе и течет на юго-восток, собирая по пути множество сравнительно небольших рек и ручьев. Далее, в отличие от большинства рек, Окаванго не впадает ни в море, ни в озеро, а теряется на просторах грандиозной пустыни Калахари (более полмиллиона квадратных километров). Центральную Калахари иногда называют дельтой Окаванго, хотя это ничуть не похоже на дельту реки. Волнистый или полого-холмистый однотонный красновато-желтый ландшафт, местами покрытый серо-зеленоватыми пятнами низкорослого кустарникового леса — «буша». На северо-западе Калахари, река Окаванго начинает дробиться на рукава, а рукава постепенно становятся ручьями-призраками, питающими большие и малые оазисы, похожие то на озера, то на болота, смотря по сезону. Оазисы могут быть стабильными по своему расположению, а могут блуждать от сезона к сезону. Есть оазисы естественного происхождения, а есть — искусственные, устроенные людьми в разные эпохи (начиная с первобытной). Там, где призрачные рукава дельты Окаванго проходят через условный центр Калахари, столько мелких оазисов с выросшими рядом кольцевыми поселениями — «краалями», что не сосчитаешь. Здесь встречаются старинные краали, построенные кем-то в незапамятные времена, а есть сравнительно молодые краали, но про них тоже бывает неизвестно, кем, когда, как и зачем они построены. Проявлять излишнее любопытство по этому поводу считается дурным тоном — особенно, если ты чужой в Калахари. Веселый и беспечный парень, негр-бушмен, согласившийся поработать гидом и водителем джипа, в ответ на настойчивые расспросы, странно пошутит: «Любопытный человек — друг гиены, он ее кормит». Вот так. В каждой шутке есть доля шутки. Иногда, это очень небольшая доля.