Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

— Это называется библиотека, тупица, — хмыкнул повар. — Ее, конечно, прирезали?

— А как же… — осклабился обжора и, жуя, пояснил: — Ее как раз Улонг и… того… а потом его… тоже…

Девочка до боли закусила губу, чувствуя, как бегут по щекам ручейки слез. Значит, старую Луму убили… такую добрую, такую ласковую. Теперь она точно знает, что ее наставницы больше нет.

Солдаты вышли, весело гогоча, волоча миски, наполненные благоухающим мясом. Вряд ли они будут долго помнить гибель товарищей… что поделать, война. Здесь каждый может умереть, такова судьба, а дело выживших — жить дальше. Если удастся — отомстить, не удастся — просто выжить. Вдоволь награбить, вернуться домой с инталийским золотом, повезет — и с пригоршней блестящих камушков. Здесь, в этом старом замке, ценностей нашлось не так уж и много — немного золота, серебра. Очень много книг. Книги жечь сотник запретил, приказал аккуратно завернуть в ткань и погрузить на телеги. Видать, решил отправить в Империю… только как? Не через горные же перевалы.

Хлопнула дверь. Альта уже не могла сдерживаться… она коснулась скрытого рычага, и часть стены откатилась в сторону. Девочка бросилась на кухню, хватая все, что попадалось под руку. Кусок сыра, хлеб, глиняную бутыль, в которой плескалось что-то жидкое… тут же споткнулась, упала, еда выпала и покатилась по полу, бутыль разбилась вдребезги. Девочка вскрикнула — больше от испуга, чем от боли.

— Что тут такое? — Дверь приоткрылась, в щели появилась голова давешнего повара. — Ах ты…

Договорить он не успел. Сама не своя от страха, толком не соображая, что делает, Альта выбросила в сторону солдата обе руки. Губы сами собой шепнули нужное слово, и две прозрачные льдинки устремились к цели. Одна расколола толстую доску двери, вторая… вторая вошла солдату точно в глаз. Тот рухнул лицом вперед…

Уже не думая о столь необходимой еде, Альта бросилась к спасительной тьме тайного хода — но поздно: в дверном проеме появился широкоплечий мужчина. Альта швырнула ледяную стрелу, но ледышка лишь разлетелась брызгами, встретившись с кольчугой, заставив имперца чуть пошатнуться. Единственная польза от этой жалкой попытки была в том, что нож, который метнул воин, ударил девочку не лезвием, а рукоятью. Альта рухнула на пол, в кровь рассадив колено… но боль от ссадины ощутила позже… много позже…

Солдаты вытащили бесчувственную девочку и тело убитого ею солдата во двор. Кто-то бережно, чтобы не повредить ненароком, снял с ее шеи подвеску, подарок Святителя, польстившись не столько на дешевый камешек, сколько на серебряную вязь нитей и тонкой работы цепочку. Счастье Альты, что она была без сознания, иначе девочка могла сойти с ума от отвратительного зрелища — сразу за воротами грудой лежали тела. Там были и те, кого она знала лишь в лицо, и те, кого могла бы назвать друзьями или подругами. Воины в кольчугах — те, что несли стражу, и другие — в одной лишь залитой кровью инталийской форме. Пожилые женщины — из тех, что работали на кухне. Несколько пожилых мужчин в простой крестьянской одежде, на беду свою оказавшихся в школе в день нападения. Но большинство трупов принадлежало детям. Мальчишкам и девчонкам, которые еще не умели оказать врагу сопротивления, но в будущем могли стать опытными волшебниками. Гуранцы постарались, чтобы будущего у этих детей не стало.

Убивать детей считалось преступлением в любом из государств Эммера, и в обычной, мирной жизни никто из этих мужчин и не подумал бы о том, чтобы просто так убить беззащитного ребенка. Ударить — возможно, в определенной ситуации — даже наверняка. Пластануть мечом, с размаху, воришку, на горе себе попытавшегося залезть воину в карман, — весьма вероятно. Связать бездомную девчонку, чтобы продать работорговцу… ну, это не такое уж преступление, да и неплохие деньги. Но перерезать глотки двум-трем десяткам малышей… Этих парней нельзя было назвать олицетворением жестокости. В мирное время они сами бы осудили детоубийцу и вздернули бы его на первом же дереве. А сейчас они просто делали свою работу — перед ними были не просто дети, перед ними были враги, настоящие враги, пусть и в маленьких, хрупких телах. Война есть война, эти дети выросли бы и пожелали бы отомстить. За свои семьи, за свою страну.

И потом… их учили выполнять приказы. Сотник сказал — убить, значит, прочь сомнения. И они перебили детей — и тех, кто пытался сопротивляться, и тех, кто молил о пощаде или визжал от страха, и тех, кто просто свернулся клубком и мелко дрожал от ужаса.

А одно тело бессильно висело на воротах. Дряблая кожа… седые волосы, мясистый нос… и уже навсегда закрытые глаза. Была ли Делора Неккер хорошей главой школы, или она только и умела, что споро выполнять приказы арГеммита, — кто ж теперь рассудит. Старуха сделала то, что могла, — попыталась защитить своих воспитанников. И поплатилась за это.

— На ворота ее! — крикнул кто-то, быть может, приятель убитого. — Повесить рядом со старой сукой!

— Гвоздями прибить! — поддержал другой голос. — А то, может, на костер ведьму? Говорят, в Ордене это любят!

— Да! На костер! В огонь! — Теперь крики слышались уже со всех сторон.

Воин в кольчуге вскинул руку.

— Ти-ихо!

Ему привыкли подчиняться, и во дворе школы установилась тишина. Не сразу — кто-то еще бурчал, мол, самое место ведьме на костре, но тут же опасливо оглядывался, не услышал ли кто эти слова, не понял ли превратно. В двухсотенном отряде, которому было поручено захватить прославленную школу Ордена, было не меньше десятка магов. Не самых лучших — но и не из последних. Не стоило злить их… магам только дай повод, способ отплатить найдут.

— Ясное дело, за смерть Стимса мы отомстим. — Сотник криво усмехнулся. — Но не так просто… завтра мы выступаем. В полдень. Все, что здесь требовалось, мы уже сделали, нас ждут у стен Торнгарта. Но с утра я покажу вам весьма интересное зрелище. Такого вы еще не видели. Обещаю, останетесь довольны. И эта маленькая дрянь получит свое.

Насладившись замершей в ожидании пояснений толпой, сотник с удовлетворенным видом покачал головой.

— Не-ет, не скажу. Все завтра… а пока суньте эту тварь куда-нибудь… только руки не забудьте за спиной связать. А то горазда ледышками кидаться… — Он потер плечо, еще нывшее от удара. Хотя айсбельт и не пробил кольчугу, синяк на теле он наверняка оставил весьма значительный.

Двое солдат сноровисто завернули бесчувственной девочке руки за спину, захлестнули веревкой. Вязали тщательно, со знанием дела — с магичками, даже такими маленькими, следовало обращаться осторожно, огненный шар одинаков, выпускает ли его рука седовласого волшебника или такой вот сопливки. Ноги связали тоже — ничуть не менее аккуратно.