Христофор Колумб - Игорь Валерьевич Ноздрин

вызывающий в мужчинах желание любви. Христофор почувствовал неловкость от пришедших в голову мыслей.

– Вы спрашиваете, как я управляю островами? – заметила смущение Беатрис. – Легко, без принуждений. Меня рано выдали замуж. Дон Хуан часто уезжал, мне поневоле приходилось выполнять его обязанности. Люди привыкли к этому. Когда муж умер, должность правителя островов перешла ко мне. Королева узаконила свершившийся факт. С тех пор я разъезжаю по островам, строю гавани, собираю подати, вершу суд и расправу над «подданными». Я живу на Гран-Канарии. Там у меня большой дом со службами, хорошая прислуга. На Гомере я отдыхаю. Здесь все родное, как в детстве.

– Вы плаваете без охраны или она сейчас спит?

– Меня стережет садовник. Иногда он озабочен прелестями Лусии.

– Я вижу, – улыбнулся Христофор.

– Где живет ваша семья?

По голосу хозяйки Колумб догадался, что она интересуется, женат он или нет?

– У меня нет семьи, – промолвил Христофор и заметил, как Беатрис почувствовала облегчение. – Жена умерла, сын воспитывался в монастыре, служит пажом у наследного принца. Есть еще один сын, от другой женщины…

– Понимаю, – успокоила хозяйка.

– Его тоже взяли ко двору, – закончил Христофор.

Признания сблизили его с Беатрис. Ее черные глаза ласково смотрели на моряка.

– Где сейчас эта женщина? – выведывала Беатрис.

– Живет у родственников, я не вижу ее.

– Мы оба разъезжаем по делам и не успеваем устроить свою жизнь, – вздохнула правительница.

– Да, – согласился Колумб.

– Вот ваше вино! – донесся из коридора голос Лусии.

Девушка принесла на круглом латунном подносе фрукты, кувшин с вином, толстые стеклянные бокалы. Волосы служанки были аккуратно причесаны, блузка плотно стянута на груди. Светлая ткань возбуждающе обтягивала полное тело Лусии. Опустив поднос на стол, она бесцеремонно уставилась на адмирала.

– Уйди! – велела недовольная ее поведением Беатрис.

– Принести что-нибудь еще? – предложила служанка.

– Нет, – нахмурила брови хозяйка.

– Как хотите… – обиженно произнесла Лусия и, виляя бедрами, скрылась в коридоре.

Проследив за взглядом Христофора, Беатрис ревниво надулась.

– Наверное, у вас приготовлено прекрасное вино? – отвлек ее от мыслей Колумб.

– Вы сами оцените его достоинства, – спохватилась хозяйка и налила гостю полный бокал.

– Выпейте со мной! – предложил Христофор.

– За успех вашей экспедиции! – подняла кубок женщина.

– За вас! – провозгласил Колумб.

Через полчаса, раскрасневшиеся и счастливые, они беседовали обо всем на свете, как старые знакомые, а еще через полчаса захмелевший адмирал поднялся на нетвердые ноги и начал прощаться.

– Приходите ужинать, – протягивая руку, пригласила хозяйка.

– Со старшими офицерами?

– Как вам будет угодно.

– Я приду один, – решил Христофор и нежно поцеловал хрупкие пальчики, вздрагивавшие при его прикосновении.

* * *

В гавани Гомеры полным ходом шел ремонт кораблей. Адмирал сел в шлюпку, отправился осматривать каравеллы. За недельный переход на судах обнаружились мелкие неполадки. В кадисском порту нельзя было правильно настроить суда на ветер, определить центровку грузов, предсказать, как будут работать блоки, рули, прочие механизмы. Что-то пришлось переделывать на ходу, что-то оставили на удобное время, что-то выявилось на рейде Гран-Канарии, когда тщательно обследовали трюмы. К радости адмирала, считавшего каждый погожий день, спешившего поймать свежие пассаты, серьезных поломок не было. Корабли показали хорошие мореходные качества, могли отправиться в дальнее плавание.

Перевозка лошадей доставила морякам много хлопот. Боевые рыцарские кони тяжело переносили тесноту, полумрак трюмных стойл. Вентиляционные люки плохо проветривали спертый воздух. Лошади раздували бока, храпели, рвались наружу, смотрели дикими глазами на людей, страдали от качки, пугались непривычных звуков, отказывались от овса, много пили. Ослабевших животных на лямках подвязывали к балкам. Они покачивались, вторили движениям каравелл. Конюхи следили за чистотой загонов, вытаскивали наверх из-под деревянных полов плоские железные чаны с вонючей мочой.

Для овец, коз, свиней тоже подготовили загоны с двойными полами рядом с трюмными люками, чтобы поднимавшийся над стадами смрад сдувало ветром в океан. Основная часть скотины предназначалась на мясо, благополучно перенесшие тяготы пути должны были дать на Эспаньоле потомство, чтобы колонистам не приходилось везти животных через океан.

На Канарских островах испанцы закупили огромных собак для охоты на людей. Собаки использовались завоевателями для борьбы с местным коренным населением, поднимавшим мятежи. Колонисты отбирали и разводили собак для военных целей. Португальские работорговцы уже полвека использовали собак для охоты на негров в Западной Африке. Злобным псам предстояло запугать краснокожих индейцев в «Царстве Божьем» вице-короля. Кроме собак, Колумб приобрел на Канарах сахарный тростник для посадки на Эспаньоле.

Куры, гуси, утки кукарекали и гоготали в поставленных одна на другую клетках. В невероятной давке несчастные птицы несли яйца, дополнявшие дневные рационы моряков; в праздничные дни сами попадали в котел.

Нередко на кораблях встречались крупные жирные коты, охотившиеся на мышей и крыс. Порою даже они не могли сократить или удержать на одном уровне численность грызунов. Полные трюмы продовольствия служили благоприятной средой для вечных спутников моряков. Люди любили кошек и собак, позволяли животным разгуливать по палубам, приучали гадить в одном месте, чтобы было легче ухаживать за ними.

Когда собаки затевали драки, перепуганные коты залазили на вершины корабельных снастей, прятались в ящики. Хорошие кошки за ночь уничтожали десятки грызунов. Они не съедали такого количества добычи. По утрам хозяева и покровители котов просыпались у кучи тушек, приносимых охотниками полакомиться людям. Кошки часто складывали мышей и крыс в линию, как игрушечных солдатиков.

Однажды автор этой книги, страстный путешественник, явился свидетелем того, как собака ночью наловила мышей на берегу Байкала и притащила в палатку. Охотничий инстинкт у кошек и собак нередко связан с заботой о ближних.

Короткое плавание через океан поубавило спеси у прославленных вояк. Они страдали морской болезнью, завидовали юнгам, легко карабкавшимся по вантам. Ослабевшие, позеленевшие от рвоты идальго лежали на палубах, слушали советы моряков. Качка сразила бесстрашного Педро Маргарита, восхищавшего королеву безумной смелостью, и доблестного Алонсо Охеду, сокрушавшего десятки мавров. Будущий губернатор острова Пуэрто-Рико, первооткрыватель Флориды – Хуан Понсе де Леон тихо постанывал в каюте, послушно принимал лекарства лекаря Чанки. Да и наши знакомые: Берналь де Писа, отец Бойл, Фернан де Луна плохо чувствовали себя, не хотели выйти на берег.

Адмирал объехал корабли, выслушал капитанов и кормчих, сделал распоряжения. С берега подплывали лодки с живым товаром, следовало решить в какой последовательности и в каком количестве принимать его на борт. Хотя Колумб был сильно занят, встречался и говорил с десятками людей, его мысли занимала предстоящая встреча с «прекрасной садовницей», как сказали бы капитаны эпохи расцвета колониального могущества Испании.

* * *

С нетерпением дождавшись вечера, Христофор надел праздничный наряд, в котором участвовал на приемах в Барселоне, отправился на берег, где отпустил лодку на