Твоя реальность — тебе решать - Ульяна Подавалова-Петухова

Глава 63. Женское сердце.

Самый пакостный возраст:

женское уже пробудилось,

сил, как у годовалой телушки,

а ума нет и впомине.

Мария Семенова. «Валькирия» («Тот, кого я всегда жду»)

Вероника поджидала уже парней. Тимка, увидев девушку, улыбнулся другу и прибавил шаг, оставив влюбленных наедине. Ника поздравила Никиту и вручила письмо-открытку.

— Ну… сейчас не пишут писем, а мне как-то захотелось вот так… на бумаге. А подарок отдам в ресторане, ладно? — сказала она смущенно, вручив Нику конверт.

Парень улыбнулся.

— Да не нужно было ничего.

— Я так не могу… Я, правда… впервые подбирала подарок… парню. И не брату. Не знаю, понравится ли…

— Понравится, правда, понравится! Мне после подарка Тимки всё понравится.

— А что Тим подарил?

— Незабываемое утро! — усмехнулся Ник. Вероника вытаращила на него глаза, и парень в двух словах рассказал о приколе друга. Девочка шла рядом, хохотала и хохотала. В конце концов остановилась и присела.

— Ой, не могу! Только мальчишкам… только мальчишкам такое… в голову придет!

Ник присел рядом. Он и сам улыбался. Но больше улыбался из-за нее. Из-за ее звонкого смеха, из-за ее искрящихся на солнечном свету глаз. Из-за веснушек, рассыпанных по лицу. Из-за золотого ореола волос. Улыбался и не злился на друга. А потом чуть приблизился к девочке и поцеловал в веснушчатую щеку. Ника тут же перестала хохотать. Синие глаза смотрели весело, игриво. Девочка ткнула парня, поднялась, оглянулась. Ник встал рядом. А та смущенно смотрела под ноги и глаз на парня не поднимала.

— Пошли, — сказала она, но Ник придержал ее за руку.

— Хочу часть подарка сейчас, — сказал он игриво.

Вероника завертела головой.

— Здесь?

Ник усмехнулся, обнял.

— Ржевская, кто услышит, решит, что я тебя тут к близости склоняю!

— К чему? — спросила чисто автоматически Ника.

— К тому самому, — хмыкнул Ник.

Девочка покраснела так, что веснушки пропали.

— Пошли уже, — сказал парень и взял ее за руку.

— Ник, — вдруг он услышал за плечом и оглянулся. На плечи легли ладошки. Щеки коснулся пушистый ореол волос, а губ — теплые губы. Коснулись лишь на миг, а парня словно током прошило. Он только потянулся обнять, а девочка уже успела отпрыгнуть и отбежать на безопасное расстояние.

— Пошли, опоздаем! — крикнула она весело и припустила. Ник усмехнулся и бросился следом.

Когда о твоем дне рождения знают все, в этом есть как плюсы, так и минусы. В классе требовали пиццу, парни непрозрачно намекали, что к пицце не помешало бы пиво. В конце концов, Ник позвонил маме, и та в обеденную перемену принесла в класс пиццу (и как ее только на вахте пропустили с этими коробками, непостижимо). Ник давно научился говорить «нет», и в пиве парням, как те ни просили, ни намекали, было отказано. Пиццу съели, запили принесенным соком, поздравили именинника, пожелали всего. Ник смотрел на ребят, девчат, и еще не до конца осознавал, что следующий год в школе — последний.

Ребята преподнесли подарок, и Ник понимал: львиную долю средств на него сдали Тим и Данька. Это было подарочное издание книги «Аэродромы на гатчинской земле. 1908–2016» и стоило весьма прилично. Парни стали подшучивать, что хотели преподнести книгу иного содержания, с картинками, с советами, которая точно понадобилась бы Нику в скором времени. Девчонки тут же обозвали парней извращенцами, а Ник вспомнил Тимку в парике и захохотал:

— О, нет! Благодарствую, но на сегодня хватит.

Тимка, услышав это, покрутил пальцем у виска, потому что вслед сразу полетели вопросы неприличного содержания. Егоров кое-как угомонил одноклассников.

Сегодня он не обращал внимания на подколы парней, на похабные шуточки и советы. На душе было светло.

— Чего ты всё плечо трогаешь? — спросил Ник, глядя на то, как друг морщится от боли.

В классе они были вдвоем, остальные, уже переодевшись на физкультуру, спустились на первый этаж. Тимке совсем не хотелось рассказывать, как его спиной полировали покрытие школьной баскетбольной площадки, поэтому ответил весьма уклончиво. Ник не отцепился.

— А ну-ка покажи! — настаивал он. Тимка вздохнул и стал расстегивать пуговицы на рубахе. — Ни хрена себе! Это ты так сегодня с кровати моей улетел?

Тимка усмехнулся.

— Да нет, это я так вчера девушку поцеловал.

Ник, не понимая, уставился на друга.

— Дыру прожжешь, — сказал Тим и стал опять натягивать рубашку.

— Лера?

— Да кто б еще-то?

— Тимыч, там пятнище с Гренландию!

— Не ври.

— Да оно капец какое огромное! Ты в больницу ходил?

— Блин! Вот поэтому не хотел говорить.

— Блин! Ты дебил? А если ребро сломано?

— Ой, не гони! Я б уже помер, улетев с твоей кровати.

— Нет, погоди, — с этими словами Ник вновь сдернул с друга рубаху, развернул к себе спиной и начал ощупывать ребра.

Тимка хихикнул.

— Вот как откроется сейчас дверь, как увидят нас тут… о чем подумают?

— О том, что ты идиот, — буркнул в ответ Никита.

И в этот момент открылась дверь. Парни оглянулись, и Тимка едва не скрипнул зубами. Клинкина! Как разразится сейчас скабрёзными шуточками, мало не покажется. Но он ошибся. Она стояла у двери — Тимка с Ником через весь класс по диагонали напротив окна, но Уваров увидел, как изменилось ее лицо. Схватил рубашку, начал надевать, но рукава вывернулись, парень стал их выворачивать обратно, а девушка уже шла по классу. Он слышал голос Ника, который что-то объяснял Клинкиной, спешащей к ним.

— Что это? — спросила она Тима, но тот сделал вид, что не понял, кому именно адресован вопрос.

— Ты… — хотел было сказать Ник, но девушка смерила его взглядом.

— Тебя Иваныч искал, — бухнула она.

Никита тут же напрягся:

— В смысле?

— В коромысле.

— Не понял… А что он хотел?

— А я почем знаю! Спросил, в школе ли ты. Мы ответили. Он сказал, чтоб подошел. Всё.