Тринити - Яков Арсенов

— А вы уже договорились с китайской стороной? — спросил Позорькин.

— Конечно, уже заговорились договариваться, у меня даже заплетык языкается, настолько договорились! — залудил Макарон. Любил он иной раз запустить в собеседника зычным спунеризмом типа «он тебе все педераст», «непокобелимые борцы» или «не дороги, а сплошные выибоны».

— Так я не понял, — уточнил инспектор, — договорились или нет?

— Наше дело пердупредить, — сказал Макарон. — А там — как хотят.

— И все же? — впадал в тонкий искус Позорькин. — Согласны они или нет?

— Китайцы рады, как дети! — не задумываясь ни на секунду, отвечал за Макарона Прорехов.

— И корпункт планируется там, на чужбине? — продолжал слушания инспектор.

— Конечно! — лил воду Прорехов. — Все, как у взрослых. Нам сказали: выбирайте любую пагоду…

— «Пагоду»? — всерьез спросил инспектор.

— У нее такая крыша — с загибом, чтоб не поехала, — пояснил Артамонов.

Артамонов с Прореховым сдержанно доводили беседу до логического завершения. А Макарон едва не давился от смеха.

«Ну все, — думал Прорехов, — влипли так влипли!»

«На фиг надо было брать с собою Макарона! — думал Артамонов. Зарегистрировали бы газету спокойно, а уж потом и его попросили бы помочь с выпуском. Но теперь уже поздно — гусь военному не товарищ! Теперь не только новую газету не зарегистрирует этот инспектор Позорькин, а еще и все выходящие закроет!»

— Как же они с вами будут расплачиваться? — обалденевал смурной инспектор. — Ведь там юани…

— Газета будет бесплатной, — повел его по сложному медиа-фарватеру Макарон.

— Бесплатной?! — вырвалось у Прорехова.

— Вот как… — опять крутанулся в кресле инспектор. — И в каком количестве вы намерены выпускать эту добродетель?

— Тираж будет плавающим, — легко сообразил Артамонов.

— Но почему именно в Китае? — Коллежский регистратор никак не мог уловить изюминки проекта.

— Там больше лишенцев, — честно ответил Макарон. — Мы надеемся, что наше немедикаментозное вмешательство найдет отклик в душе этого большого народа.

— Вы полагаете, ее будут читать? — нахмурил брови Позорькин.

— Будут! — уверенно произнес Артамонов. — Рекламную кампанию мы уже запустили. Продвижение проекта на рынке началось с наиболее простых и доступных форм.

— Нами решен вопрос с командованием Военно-Морского Флота о размещении логотипа газеты на бортах подводных лодок, — сказал Макарон. Представляете, всплывают в разных концах света одновременно десять атомных ракетоносцев, а на каждом во всю палубу — ЛИШЕНЕЦ!

— По-вашему, это сработает? — всерьез спрашивал Позорькин.

— А вы посмотрите, с кем приходится соприкасаться по жизни, окончательно насел на инспектора Прорехов. — Одни лишенцы!

— Я надеюсь, вы утверждаете это безотносительно? — отвернулся Позорькин от Доски почета.

— Наше с вами дело — «дело врачей». — Макарон перешел на шепот с хрипотцой. — Другими словами — выпускать газету.

— А читать ее — удел пациентов, — завершил свой тетралог Прорехов.

Коллежский регистратор приумолк. Легкое отравление интеллектом затуманило его взор. Таких, как эта самодеятельная газетная козлобратия, старина Позорькин не принимал у себя в кабинете давненько. Пока он рулил прессой, на вверенной ему территории не вышло в свет ни одного левого или навороченного издания. Все только академически выстраданное. Над ним и сейчас продолжала висеть партийная карма. «Регистрировать — не регистрировать? — метался столоначальник внутри себя. — С одной стороны, вроде все складно, а с другой — какая-то чушь собачья. При чем здесь китайцы! Тут недолго и опрохвоститься. Скажут на коллегии, что зарегистрировал черт знает что! И главное — отказать в регистрации нельзя, нет формальных поводов, поскольку новый Закон о печати вышел».

В этот момент инспектор походил на мужика, который лицом уже окреп, а фигурой оставался все так же юн и хлюпок. Он походил на ребенка-двоечника. Кудряшки челки коллежского регистратора весело наползали на темя. Порой он накручивал их на указательный палец, как на папильотку, потом отпускал и высчитывал, сколько она, эта спиралька из роговицы, продержится не разгибаясь. В его задачу не входило говорить магнатам твердое «нет». Как китаец, он был обучен, по выражению Варшавского, умело тянуть соплю.

— А как часто будет выходить газета? — мило вопрошал он дальше, порядочно отдохнув.

— Газета апериодическая, — задолдонил как по нотам Артамонов. — Будет выходить внезапно, по обстановке. Два-три раза в неделю.

— Не маловато ли будет? — почти всерьез озаботился Позорькин.

— Пока, нам кажется, хватит, — уверил его Прорехов, посоветовавшись взглядом с аксакалом.

— Да хватит, — выказал свое согласие Макарон.

— А формата она будет какого? — воображал в уме инспектор.

— Таблоид, — угадал его вопрос и разложил Артамонов как пример английскую газету «SUN», привезенную из Голландии.

— А объема? — не чурался абсолютно развернутого обсуждения инспектор.

— В зависимости от набора рекламы, — как школьники, отвечали теперь уже все ходоки хором.

— Переменный объем, веерная рассылка, плавающий тираж… — перечислял параметры нового издания Позорькин. — Странная у вас газетка… И при этом апериодическая. Здесь что-то не то, не правда ли?

— Ничего нового в ней нет — поведал Артамонов. — Признаться честно, концепция слизана с вот этого малоизвестного западного издания.

— А претензий они не выкатят? — кивнул он на таблоид. — За воровство.

— Вряд ли, — успокоил инспектора аксакал. — Они даже и не узнают.

— Вот что я вам скажу: зайдите-ка через недельку-другую, — спохватился Позорькин. — Нам надо посоветоваться. С коллегами.

— А нам что делать все это время? — спросил Прорехов.

— А вы тем временем готовьте документы, — смилостивился Позорькин.

— И после этого можно будет выпускать газету?! — наивно воскликнул Прорехов.

— Конечно! — сказал инспектор. — А зачем вялить кота за хвост? — И, словно спохватившись, спросил после длительного затишья: — А вы, собственно, кто? Из какой организации?

— Мы? — переспросил Макарон.

— Да, вы.

— Союз участников конфликта на КВЖД, — сказал Артамонов. — У нас льготы.

— Порядки для всех одинаковые, — сделался державно гордым коллежский регистратор, — моя задача — соблюсти очередность прохождения инстанций. Подпишете договор с типографией — и сразу ко мне! — завершил он слушания.

Директор типографии Альберт Федорович Смирный посвятил магнатов в противоположную часть беспредела — он уверил прихожан, что договор на печать заключается при наличии Свидетельства о регистрации средства массовой информации, которое выдает лично товарищ Позорькин.

— Так что ко мне только после него, — сказал Смирный.

— Ну и ситуация! Прямо какой-то квадратный трехчлен! — охарактеризовал ходьбу по кругу Артамонов. — Чувствую, натерпимся мы с этой регистрацией.

— Да, большой удачи тут не предвидится, — не стал возражать Прорехов. Как будто тебе нарочно кто-то не так отсосал яд от змеиного укуса и стал пересасывать.

— Как считаешь, а мог бы, ну, чисто условно, наш инструктор Позорькин иметь имя — Додекаэдр? — задумчиво спросил Артамонов.

— Не знаю, — осекся Макарон. — А почему именно Додекаэдр?

— Мне кажется, он такой многосторонний, — сказал Артамонов, многогранный такой…

Вывернуться из-под прозвища Позорькину не удалось. Долгое время коллеги к нему так и обращались — многоуважаемый товарищ Додекаэдр.

— Еще та бестия — этот ваш Додекаэдр! — защищал защитника печати Макарон. — Молчит, молчит, а потом как ляпнет что-нибудь!

На прошибание Додекаэдра ушли самые драгоценные нервные клетки. Каждая его грань не давалась по-своему долго. Но и это не спасло территорию газета была зарегистрирована! Оставалось наладить ее выпуск, а значит, найти под это левые деньги.

— А теперь следует поразмыслить и выбрать редактора, — сказал Артамонов.

— Макарон придумал название, пусть он и руководит, — сообразил Прорехов и поманил аксакала пальцем. — Иди сюда, трансгенный ты наш! Я заикнулся про троянского коня, и меня тут же упекли в комитет по охране природы. Ты без нас придумал название — «Лишенец», — вот и руководить будешь сам!

— Я не согласен! — возразил Макарон. — Это федеральное принуждение!

— Считай, что это твой подданнический или классовый долг, — сказал Артамонов. — Как угодно.

— Я еще супружеского не исполнил, — юлил Макарон, — а вы меня уже гражданскими грузите!

— А будешь хорошо работать, — перевел его на хозрасчет второй модели Артамонов, — прокурор выдаст тебе настольную медаль, плавно переходящую в наручники!