Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

Аякс протянул небольшую золотую монетку, и три капли крови Сокола упали на её поверхность. Афила сразу же убрала руку Андраса и перевязала его порезанную ладонь чистыми бинтами. Когда разбойница приободряющее коснулась его плеча, юноша выдавил улыбку и тяжело вздохнул. Ещё никогда прежде он не чувствовал такого волнения. Казалось, сердце было готово выскочить из груди. Не было больше привычной светлой рубашки и жилетки, льняных штанов и яркого плаща. Вместо них на Андрасе были чёрно-красные одежды Подполья. И алый крест на его груди словно был выжжен раскалённым клеймом, от которого невозможно было теперь избавиться.

- Клянись на собственной крови действовать лишь во благо Подполья, - произнёс Велиус. Голос его был безразличным, и Андрас на мгновение почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но юноша лишь склонил голову и, сжав в ладони окровавленную монету, прошептал:

- Клянусь на собственной крови, что буду действовать лишь во благо Подполья. Что принесу самого себя в жертву, если этого потребуют мои товарищи, мои братья и сёстры по крови.

Гайка одобрительно кивнула. Руки её скользнули куда-то в сторону, и Андрас вздрогнул, заметив, что разбойница потянулась к раскалённому в очаге пруту, на другом конце которого было изображение свернувшейся в кольцо крысы. Вот это было настоящее клеймо - не красный крест на груди, мысли о котором мгновенно обратились в прах. Глубоко вдохнув, Андрас кивнул. Он был готов к этому, обратного пути больше не было.

Гайка, натянув на руки перчатки, взяла в руки раскалённый прут и поднесла его к предплечью Сокола. Юноша отвернулся и стиснул зубы. Крик его так и не вырвался наружу, когда обжигающая сталь коснулась кожи и оставила сильный ожог. Аякс тут же приложил на это место смоченную в холодной воде тряпку, и Талмэй облегчённо выдохнул. Он думал, что боль будет сильнее. Но, как оказалось, достаточно было лишь перетерпеть несколько секунд. В планы Гайки не входило мучить молодого князя, потому она убрала раскалённый прут сразу же, как только на коже остался отчётливый след в виде крысы.

- Кровью и огнём, я нарекаю тебя нашим братом, - прошептал Аякс. Андрас заметил в его глазах сочувствие и усмехнулся. Не нужно было его жалеть. Юноша сам выбрал этот путь, это было его собственное решение. И никакая боль не могла остановить его теперь.

- Я рад теперь называть вас своей семьёй, - усмехнулся Андрас, поднимая на Крыс усталый взгляд. Гайка лишь приглушённо хмыкнула и опустила раскалённый прут в стоявшее рядом ведро с холодной водой. Талмэй вздрогнул, услышав громкое шипение.

- Крысой стал, а шугается, как девчонка, - рассмеялась Гайка и дружелюбно пихнула Андраса в здоровое плечо. Юноша расплылся в широкой улыбке и опустил взгляд, чтобы посмотреть на клеймо. Кожа вокруг покраснела, но молодой князь не чувствовал боли. Словно она отошла на второй план, оставив место невероятному восторгу, кружившему голову и заставлявшему позабыть обо всём на свете.

Аякс протянул Соколу большую кружку с вином.

- Кровью, огнём и вином, - произнёс он, и Андрас осушил кружку до дна. От крепкого, неразбавленного алкоголя юноша невольно сморщился, а потом резко выдохнул и потряс головой, чтобы хоть как-то прийти в себя. Афила снова рассмеялась, и на этот раз оба князя последовали её примеру. Ещё никогда прежде Андрас не смеялся так легко и беззаботно, словно с новой одеждой, семьёй и клеймом на плече он стал совершенно другим человеком, без прежних страхов и тревог. Хмыкнув, Сокол вновь взял в руки кружку. На этот раз Крысы собирались просто пировать, в своей скромной тихой компании. Андрас почувствовал, словно узы, связывавшие его с Гайкой и Аяксом стали намного крепче. Будто они действительно стали ему семьёй. Братом и сестрой.

***

Сухие ветки треснули под ногами, и Эйд, вздрогнув, внимательно всмотрелся в окружавший его туман. Ветер доносил едва различимый запах добычи, и Камышовый Кот почувствовал, как тело его наполняет нестерпимое желание броситься и растерзать противника в клочья, впиться в него своими зубами и когтями, поддеть на могучие рога и швырнуть на острые прибрежные камни. Из горла донёсся утробный рык, и юноша, обнажив острые волчьи клыки, выглянул из укрытия. Так и есть - добыча была совсем рядом, буквально в нескольких шагах, и ничего не подозревала. Ветер дул Эйду в лицо, и молодой князь не боялся, что юный олень, едва отрастивший прекрасные ветвистые рога, почует его запах.

Ветер донёс и другие ароматы. Совсем близко была вода и Звери, но Траин не боялся их. Они были друзьями? Возможно. Но сейчас было абсолютно всё равно: для Эйда существовала лишь его добыча, и она продолжала мирно пастись на поляне недалеко от укрытия. Нужно было только дождаться удачного момента и атаковать, пронзить добычу зубами, и у стаи этим вечером будет пышная трапеза. Вместе с водой и людьми Камышовый Кот почувствовал и запах братьев. О чём думали эти двое, устраивая засаду в месте, где ветер бьёт им в спину?! Добыча не должна была их почуять! Не должна! Но бог охоты и войны сегодня, кажется, был немилосерден к детям леса. Олень почувствовал присутствие хищников и вскинул голову. Его величественные рога слегка задели низкие ветки деревьев, и животное, испугавшись шороха, бросилось в сторону.

Правый и Левый выскочили из своего укрытия и помчались за оленем. Сила и мощь против ловкости и грации. На мгновение Эйд задумался о том, сколь прекрасно было это величественное животное. Оно изящными скачками уносилось прочь от двух разъярённых хищников, и лишь страх отражался в его широко распахнутых глазах. Вот он, истинный король лесов, великолепный и неуловимый. Всё в нём истощало лёгкость и непокорство. Неудивительно, что на гербе Старолесья был изображён именно прекрасный белый олень с роскошными ветвистыми рогами. Он был символом свободы, чистоты и порядка. Не то, что лисы латаэнцев - хитрость, коварство и предательство.

Олень резко свернул в сторону, и Эйд словно очнулся ото сна. Утробно зарычав, он опустился глубже в своё укрытие. Добыча не должна была заметить присутствие третьего члена стаи. Ветер всё ещё был на стороне охотников и дул в спину убегающему оленю. Он и не подозревал, что помимо двух сарков на поляне мог быть кто-то ещё. И Эйд ждал, высчитывая секунды. Ближе... ближе... ещё чуть-чуть. Юноша уже чувствовал вкус горячей крови на своих зубах. Добыча была уже совсем близко. Ещё мгновение - и всё завертелось с невероятной скоростью. Траин не думал, что делает. Так было проще действовать. Когда телом управляли лишь инстинкты, реакция заметно повышалась. И Камышовый Кот превращался в настоящего зверя, ловкого и осторожного, быстрого и неуловимого. Но вместе с мощью животного у него был человеческий ум, и это не оставляло оленю никаких шансов.

Хруст. Величественное создание почуяло запах Эйда и попыталось остановиться, но сзади донёсся громкий рык сарков. Траин заметил ужас, отразившийся в глазах оленя, когда тот понял, что угодил в ловушку. Отступить - значит попасть в пасть волкам-близнецам, броситься вперёд - умереть от клыков другого. Другого выбора у животного не было. Инстинкты отчаянно кричали ему спасаться любой ценой, но выбраться из засады было невозможно. Был лишь один путь - на волчьи клыки.

Олень продолжал медлить. Когда же Правый подобрался совсем близко, животное вдруг резко развернулось и ударило его могучими рогами в бок. Сарк взвыл и отлетел в сторону, Левый тут же отскочил на безопасное расстояние и оскалился. Олень попытался убежать, но Эйд выпрыгнул из укрытия. Его могучие лапы подняли в воздух столп лёгкого как пыль снега, и Траин попытался схватить добычу за ногу, но животное успело отскочить. Правый к тому времени поднялся на ноги и вновь присоединился к охоте. Олень был окружён. У неё снова оставался только один путь. Траин почувствовал, как затрепетало его сердце в предвкушении скорого кровавого пира. Обнажив острые волчьи клыки, он пригнулся к земле и рванул вперёд. Одним прыжком Эйд настиг оленя и впился ему в плечо. Величественное создание, отчаянно закричав, встало на дыбы, и Траину не удалось удержаться - его отшвырнуло в сторону. Левый попятился назад - ему не хотелось угодить под копыта разъярённому оленю.

Животное вдруг обезумело. Эйд понял это, увидев злость и ненависть в его глазах. Опустив могучие рога, олень помчался на Траина. Правый громко зарычал, но Камышовый Кот сам поднялся на лапы и опустил голову. У него тоже были рога. Огромные, витые, совершенно не такие, как у братьев. Чёрно-бурая шерсть на солнце отдавала кровавым оттенком. Эйд был зверем, сарком, таким же, как Правый и Левый. Но он был сильнее и опаснее их. Он должен был сам победить это величественное создание. Только так Камышовый Кот станет своим в этом лесу, хищником, диким зверем, которого стоит бояться. Олень продолжал мчаться навстречу Эйду, но юноша-волк не испытывал страх. Он знал, что ничего плохого не произойдёт. Чтож, если его план не сработает, братья всё равно помогут ему.