Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

– Ну не настолько мы беззащитны. Новые предложения сделают стратегические ракеты практически неуязвимыми. Тогда зачем они нужны в таком количестве? Как видно из записей, значительную часть ядерных арсеналов придётся уничтожить. Для чего их тогда создавать? Только для того, чтобы было о чём торговаться с американцами? Модернизируем то, что есть, а дальше будет видно. По словам Келдыша, мы уже через два года развернём производство таких электронных деталей, которые позволят создавать ракеты с разделяющимися боеголовками. Это по ракетам. Численное сокращение личного состава тоже компенсируется изменением структуры вооружённых сил и улучшением качества оружия. В отличие от американцев, мы не ведём войн за границей, а война с НАТО начнётся с обмена ядерными ударами. Большая армия в этом случае не понадобится. Здесь целый комплекс мер по новым вооружениям. А старые виды оружия нужно срочно продавать, пока на них есть спрос. Позже упадут цены. Кстати, расплачиваться за старую технику могут продовольствием. Нам оно скоро будет нелишним.

– Меры по промышленности и вооружениям более или менее понятны, – сказал Суслов, – а вот социальные вызывают много вопросов. Я хотел поговорить с Геннадием, но он пока не приехал. Мне там всё не нравится. А программа по сельскому хозяйству затормозилась из-за позиции руководства ВАСХНИЛ. Они не согласны с рядом положений, а по другим пока не определились. Лобанов попросил ещё время.

– Что говорят в Проекте?

– Нецензурно говорят. Руководство сельскохозяйственного сектора уверено в своих предложениях, и Грушевой их поддерживает, но он не специалист.

– А какая позиция у руководства министерства сельского хозяйства?

– Им пока не показывали эту программу, – сказал Суслов. – Мацкевич и так просит увеличить ему штаты из-за работ, связанных с засухой. Их действительно очень сильно загрузили, так что просьба обоснованная.

– Не слишком ли решительно взялись за чистку партийных рядов? – спросил Брежнев. – Не проходит дня, чтобы мне кто-нибудь не плакался. Неужели всё так плохо?

– Нет, – ответил Суслов, – не так плохо, как показалось вначале. Такой гнуси, которую нужно убирать, а то и сажать, мало. Но вот обеспечить постоянный контроль работы партийных кадров просто необходимо. И жизненно важно искоренять семейственность. Действий преступного характера мало, а вот блата и протекции хватает. В обкомы разосланы инструкции, пусть изучают. Будем снимать к чёртовой матери, невзирая на заслуги. По-другому просто не получится.

– Знаешь, как тебя кое-кто называет?

– Знаю, – криво усмехнулся Суслов. – Как я тебе тогда и говорил – инквизитором. И это мы чистим только Россию и Узбекистан. Мне страшно подумать, сколько работы по другим республикам. Я при жизни точно не закончу. Кстати, нужно ограничить приём в аппарат ЦК бывших работников ЦК комсомола. Есть причины.

Поезд прибыл в Москву рано утром на Казанский вокзал. Здесь нас уже ждала «Волга» с Виктором за рулём. Сергей проводил до машины и попрощался. Через полчаса мы подъехали к дому. Была пятница, седьмого июля, и до окончания отпуска у отца остались два дня.

– Загорели, как негры! – сказала Надежда, когда мы зашли к ним сразу после приезда. – А Люся поправилась.

– Я же говорил, что незачем есть столько масла! – пошутил я, уворачиваясь от тычка локтем. – Скоро не пройдёшь в дверь. А где Ольга?

– Где-то бегает. В отличие от вас, у неё уже много друзей. Вы когда будете подавать документы в институт?

– Сразу после выходных, – ответил я. – А когда вы уезжаете?

– В понедельник уезжаем. Вам будет задание поливать цветы и убирать в квартире. Можете занять её на время нашего отсутствия.

Когда пришёл со службы Иван Алексеевич и приехала с работы сестра, собрались вместе и пообщались за чаем с пирожными. Выходные просидели дома. Делать было нечего, поэтому я часто включал радиоприёмник в надежде услышать что-нибудь интересное. Еврейская тема по-прежнему занимала центральное место в передаче «Голоса Америки», но они не сообщили ничего нового, только сказали о безрезультатности визита Косыгина в США. Этого следовало ожидать, непонятно, зачем Алексей Николаевич вообще туда сейчас полетел. Были и другие новости, так сообщили, что в Советском Союзе на сорок девятом году жизни от острой сердечной недостаточности скончался член союза писателей, видный борец за гражданские права Александр Исаевич Солженицын. В выпуске газеты «Правда» за седьмое июля на последней странице нашёл сообщение о ещё одной смерти. В Праге на сорок шестом году жизни в результате болезни скончался секретарь ЦК коммунистической партии Чехословакии Александр Дубчек.

В понедельник я вызвал машину, которая отвезла Черзаровых на Казанский вокзал. Они уезжали в Пермь поездом, потому что Надежда отказалась лететь самолётом, она панически их боялась. После этого Виктор вернулся за нами и отвёз во ВГИК. Мы прошли в приёмную комиссию, где нас сразу же узнали.

– Давайте ваши документы, – сказала немолодая женщина с грубоватыми чертами лица. – Присядьте на стулья, я ненадолго отлучусь.

Она вернулась через десять минут с молоденькой девушкой, посадила её на своё место и отвела нас в большую комнату непонятного назначения, которая, как я узнал позже, была актёрской студией. За стоявшим в углу письменным столом сидел почти лысый мужчина лет шестидесяти, с усиками, длинным носом и добрыми глазами.

– Здравствуйте, ребята! – поздоровался он. – Хотите у нас учиться? На каком факультете?

– Извините, – обратился я к нему, – мы можем узнать, с кем говорим?

– Сергей Аполлинариевич Герасимов, – представился он, с интересом меня рассматривая.

– И из-за чего нам такая честь? – спросил я. – Абитуриентов принимает завкафедрой и один из столпов отечественной кинематографии. Вам звонили по-поводу нас?

– Был звонок из тех, которые я не вправе игнорировать, – не стал он отрицать.

– Тогда будет большая просьба о нём забыть и взять у нас документы, как у других. Поступить хотим на актёрский факультет.

– А почему ты настроен против небольшого послабления, о котором меня попросили?

– Потому что нам у вас учиться, потому что об этом могут узнать другие студенты, потому что я принципиально против протекций. Продолжать?

– А что скажете вы, девушка? Людмила, кажется?

– В этом у нас одно мнение на двоих, – ответила Люся. – Не думаю, что будет так уж трудно сдать экзамены, вот не вылететь потом…

– Браво! – сказал он. – Вы умница. Поступить не так легко, но доучиться до выпуска намного труднее, здесь вы правы. Иной раз отсеивается половина студентов, особенно на актёрском. Вас я принял бы и без звонка. Есть у меня такое право, а на вас я уже налюбовался на экране и примерно представляю, на что вы способны. Это хорошо, когда актёр обладает такими вокальными данными. У вашего друга они слабее, но