Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

– Время есть! – махнула она рукой. – Герасимов отпустил раньше, а я знаю, где аудитория. Послушай, у тебя все анекдоты такие… приличные? Или это только для эстрады?

– А тебе нужна изюминка? – спросил я.

– Скорее перчинка, – засмеялась она. – Вижу, что ты не хочешь их рассказывать, но друзьям?

– Познакомишь с отцом?

– Без проблем. Поедем к нам, там и познакомлю. К четырём он должен быть дома.

– Так и быть, слушай. Режиссёр объясняет молодой актрисе сцену: «Вы сидите в комнате. Врывается грабитель, связывает вас и насилует. Понятно?» «Да. Но скажите, грабитель будет красив?» «Конечно». «Тогда зачем ему меня связывать?»

– Класс! – засмеялась Наталья. – Теперь пошли, а то действительно опоздаем.

Когда закончились занятия, выяснилось, что из приглашённых Бондарчук смогли пойти в гости только мы и Ерёменко, остальные по разным причинам отказались.

– У нас машина, – сказал я друзьям. – Думаю, что влезем. Только нужно будет сделать остановку, чтобы купить торт.

– Ничего себе! – присвистнул Николай, увидев «Волгу». – В неё точно влезем. А если нет, я посажу Наталью на колени. Откуда колёса?

– Подарок поклонников, – отшутился я. – Загружайтесь. Наташа, говори адрес. Виктор, забросите нас и уезжайте, я потом позвоню. И остановись где-нибудь, где продаются торты.

Вечер провели интересно. И с новыми приятелями было о чём поговорить, и познакомились с женой Бондарчука Ириной Скобцевой. Роль Элен в «Войне и мире» она уже отыграла и, когда мы приехали, находилась дома. Глава семейства был весь в делах, приехал уставший и с нами практически не общался. В шесть вечера попрощались и уехали на вызванной мной машине. Заодно забросили Николая в общежитие на Будайскую. Своих я предупредил по телефону сразу же, как только приехали к Наталье, так что они не волновались.

– Мам, мы не хотим ужинать, – сказал я матери. – Вчетвером слопали большой торт. Утром прибежим на завтрак, а потом меня начнёт кормить жена. Когда ослабею так, что не смогу таскать ноги, приползу к тебе. Люсь, только не дерись!

– Расскажите, как прошли занятия, – попросила Таня.

– Занятий почти не было, – ответил я. – В институте травил анекдоты, а после гонял чаи с Бондарчук и Скобцевой.

– Как хочешь, – обиделась сестра.

– Не обижайся! – обняла её жена. – Так всё и было. Заниматься начнём завтра. Ладно, мы пойдём осваивать временно подаренную квартиру.

– И с чего начнём? – спросил я, когда зашли к Черзаровым, заперли дверь и включили свет в большой комнате.

– С кровати, конечно! – сказала жена. – В нашей комнате всё время приходится сдерживаться, а тут мы одни! Красота! Заодно докажешь, что не разлюбил. Столько красавиц в группе, а Белохвостикова вообще почти англичанка и уже успела сняться в кино! И ты на них пялился! Сейчас будешь отрабатывать прощение!

Отрабатывал я дольше обычного.

– Совсем другое дело! – сказала она часом позже. – Как только не поломали кровать. Послушай, чего это ты в последнее время зачастил к Суслову? Ты же вроде всё им записал. Что ещё нужно?

– Он очень честный, но ограниченный человек, – ответил я, – и идеально подходит для чистки партийных рядов. Но его деятельность в Политбюро этим не ограничивается. Сейчас Суслов с Брежневым принимают все важные решения. С техническими новшествами он не спорит, в науку не лезет, даже в вопросах управления соглашается с экспертами и работниками Проекта, но предложения в социальных вопросах вызывают сопротивление. Ну не так он воспитан. Кое-что удаётся доказать, но его недовольство видно невооружённым глазом. Думаю, что скоро он перестанет меня дёргать. Брежнев и Суслов никогда не пойдут в реформах слишком далеко. Машеров мог бы, но его время ещё не пришло. В той реальности его пригласят возглавить Совмин только через тринадцать лет. Столько ждать нельзя, поэтому я и попытался протолкнуть часть новшеств через нынешнее руководство.

– Часть?

– Только то, что не вызовет большого сопротивления, усилит реформу и позволит избежать потерь и выиграть время. Я думаю, что если большую часть предложений реализуют, то к восьмидесятому году жить будем в два раза богаче, чем в то время жили мы.

– Здорово!

– Не очень это здорово. Сравнивать наш жизненный уровень с Западом сложно, но если грубо, то в ФРГ и тогда будут жить в два раза лучше нас, а в Штатах – в три. Нам нужно их обойти, а этого не добиться частичными мерами. Надо менять само общество и проводить реформы дальше. Не может и не должно государство заниматься вообще всем и всё контролировать. Такой подход плодит чиновничество, со всеми пороками бюрократического общества. Ладно, смешно, ей богу. Муж с женой отдыхают после занятий любовью, беседуя о судьбах страны. Кому бы рассказать!

– А мне интересно!

– Тогда скажи, чем государственный капитализм отличается от социализма?

– Не будь врединой!

– Ладно, если не хочешь думать… Внешне различий мало. В этой форме капитализма все предприятия и ресурсы принадлежат государству. А у нас?

– Народу, конечно, хотя распоряжается государство.

– Поэтому и говорю, что мало различий. В обеих формах всем управляют государственные чиновники, только делают это по-разному. У них тоже есть планирование, но одним из основных регуляторов является конкуренция. Любому производителю нужны кнут и пряник. Пряник – это прибыли и возможность дополнительных инвестиций, а кнут – возможность вылететь в трубу. Конкуренция – движущая сила капиталистической экономики, она придаёт ей динамизм, заставляет производителя не стоять на месте, а вкладывать деньги в модернизацию и расширение производства. Если ты выпускаешь продукцию лучшего качества, чем у других, да ещё и дешевле, выигрывают все, кроме твоих конкурентов. Если исчезает конкуренция, Запад начинает делать то, чего мы от него так долго и безуспешно ждём, – загнивать. Сговор крупных производителей ведёт к застою в экономике, росту цен и снижению качества продукции, поэтому на Западе стараются не допустить чрезмерной монополизации в любых областях жизни. Пока получается, хоть и с трудом. Оборотной стороной конкуренции являются разорение неудачников, рост безработицы и постоянные попытки экономического руководства поднять рентабельность, в том числе и ограничением доходов работников предприятий.

– И ты хочешь как-то ввести у нас конкуренцию? – догадалась Люся.

– Именно. Возьмём для примера нашу торговлю. Она не отличается большим разнообразием товаров, а то, чего не хватает на всех, попадает в разряд дефицита, исчезает с прилавков и продаётся только своим. Сейчас продавцам безразлично, больше они продадут товаров или меньше. Отсюда часто хамское отношение к покупателям. Видела бы ты, как они улыбались и благодарили за сделанные покупки, когда их прижала частная розничная торговля! Закончилось всё плохо. Государственную торговлю ликвидировали, а её место заняли крупные частные сети магазинов, которые делали накрутки цен на товары не