Танец с драконами - Джордж Мартин

— Скачи обратно к "Робкой Деве" и возвращайся с леди Леморой и сиром Ролли. Нам также понадобятся сундуки Иллирио. Все деньги и доспехи. Передай Яндри и Исилле нашу благодарность. Их часть работы выполнена. О них не забудут, когда Его Величество получит свое королевство.

— Как прикажете, милорд.

Гриф оставил его и нырнул в палатку, отведенную ему Бездомным Гарри.

Ожидавшая впереди дорога полна опасностей, он знал это. Но что с того? Люди смертны. Все, что ему нужно — лишь немного времени. Ведь он ждал так долго. Неужели боги не подарят ему еще несколько лет, чтобы увидеть на Железном Троне юношу, которого он называл сыном. Чтобы вернуть свои земли, свое имя и свою честь. Чтобы утихли колокола, которые так громко звенят в его снах каждый раз, как он закрывает глаза.

Оставшись в палатке в одиночестве, когда сквозь щель в проеме проникли золотисто-алые лучи заходящего солнца, Джон Коннингтон сбросил плащ из волчьей шкуры, снял кольчугу через голову, сел на складной табурет и стянул с правой руки перчатку. Ноготь на среднем пальце стал черным, как агат, а кожа посерела уже почти до первой костяшки. Кончик безымянного пальца тоже начал темнеть, и когда он коснулся его острием кинжала, то ничего не почувствовал.

Смерть, ему было известно, но смерть медленная. У меня еще есть время в запасе. Год. Два. Пять. Некоторые каменные люди умудрялись прожить и все десять. У меня хватит времени, чтобы пересечь море, чтобы снова увидеть Грифоний Насест. Чтобы навсегда покончить с династией Узурпатора и посадить сына Рейегара на Железный Трон.

И тогда лорд Джон Коннигтон сможет умереть спокойно.

26. ГОНИМЫЙ ВЕТРОМ

Весть пронеслась по лагерю горячим ветром. Она близко. Её войско в походе. Она мчится на юг к Юнкаю, чтобы предать город огню, а его жителей мечу, и мы идем навстречу ей, на север.

Лягушка узнал это от Соломенного Дика, которому рассказал Старый Билл Кость, а тому, в свою очередь — пентошиец по имени Мирио Миракис, чей кузен прислуживал виночерпием у Оборванного Принца. “Кузен слышал это в штабной палатке, от самого Кэгго, — настаивал Соломенный Дик. — Вот увидите, мы выступим до конца дня".

Это оказалось правдой. Через капитанов и сержантов пришел приказ Оборванного Принца: валить палатки, грузить мулов, седлать лошадей; мы выступаем к Юнкаю на рассвете. "Эти юнкайские ублюдки не слишком обрадуются, когда мы в Желтом Городе приударим за их дочерьми, — предсказывал Бэкк, косоглазый мирийский арбалетчик, чье имя означало "бобы". — В Юнкае мы запасемся провизией, может, сменим лошадей, прежде чем станцуем в Миэрине с драконьей королевой. Так что прыгай быстренько, Лягушка, и получше наточи хозяйский клинок. Возможно, он ему скоро понадобится".

В Дорне Квентин Мартелл был принцем, в Волантисе — слугой купца, но на берегах Залива Работорговцев — всего лишь Лягушкой, оруженосцем здорового лысого дорнийского рыцаря, которого наемники звали Зеленой Кишкой. Гонимые Ветром давали и меняли имена по прихоти. Его прозвали Лягушкой, потому что он очень быстро подпрыгивал, когда здоровяк выкрикивал команду.

Даже командующий Гонимых Ветром держал свое настоящее имя при себе. Некоторые вольные отряды зародились в век крови и хаоса, последовавшего за Роком Валирии. Другие образовались вчера и исчезнут завтра. Гонимые Ветром появились тридцать лет назад, и всё это время у них был один командующий — пентошийский вельможа с мягким голосом и грустными глазами по прозвищу Оборванный Принц. Его волосы и доспехи были серебристо-серыми, а рваный плащ состоял из разноцветных кусков ткани — синих, фиолетовых, красных, золотых и зеленых, сиреневых, малиновых и лазурных. Все выцвели на солнце. В двадцать три года магистры Пентоса (если верить Соломенному Дику) выбрали его новым принцем — через пару часов после казни предыдущего. Вместо этого он пристегнул меч, оседлал любимую лошадь и сбежал в Спорные Земли, чтобы никогда не возвращаться. Он ездил с Младшими Сыновьями, Железными Щитами и Мужами Девы. Потом с пятью братьями по оружию создал Гонимых Ветром. Из шести основателей выжил только он.

Лягушка понятия не имел, что в этих рассказах являлось правдой. После Волантиса, где Гонимые Ветром его наняли, он видел Оборванного Принца лишь издали. Дорнийцы были новичками, сырыми рекрутами, мишенями для стрелков — трое среди двух тысяч. У их командующего имелась компания получше.

— Я не оруженосец, — запротестовал Квентин, когда Геррис Дринкуотер, известный как Герольд Дорнийский (еще тут были Краснозадый и Черный Герольды), а иногда как Дринк (если здоровяк забывался и звал его так), предложил эту хитрость. — Я заслужил свои шпоры в Дорне. Я такой же рыцарь, как и вы.

Но Геррис был прав. Он и Арч пришли сюда, чтобы защищать Квентина, а это значило — держать его поближе к здоровяку.

— Арч — лучший боец из нас троих, — напомнил Дринкуотер. — Но только у тебя есть шанс жениться на драконьей королеве.

Жениться на ней или сражаться с ней. Так или иначе, я с ней скоро встречусь. Чем больше Квентин слышал о Дейенерис Таргариен, тем больше боялся этой встречи. В Юнкае утверждали, что она скармливала своим драконам людей и купалась в крови девственниц, чтобы сохранять кожу гладкой и нежной. Бобы смеялся над этим, но смаковал рассказы о распущенности серебряной королевы.

— Один её капитан происходит из рода, в которым у мужчин члены длиной в фут, — говорил он, — но даже такого ей мало. Она скакала с дотракийцами и привыкла трахаться с жеребцами, так что теперь мужчине её не удовлетворить.

А Книги — умный волантийский фехтовальщик, который постоянно что-то читал, уткнувшись носом в потертый свиток, — считал драконью королеву и кровожадной, и безумной.

— Её кхал убил ее брата, чтобы сделать девчонку королевой. Потом она убила своего кхала, чтобы стать кхалиси. Она занимается кровавыми жертвоприношениями, врет как дышит, своих же людей гнобит из прихоти. Она нарушила перемирие, пытала посланников… ее отец был таким же безумцем. Все дело в крови.

Все дело в крови. Король Эйерис II был безумен, все в Вестеросе знали об этом. Он изгнал двух десниц и сжег третьего. Если Дейенерис безумна как отец, я всё равно должен на ней жениться? Принц Доран никогда не говорил о подобной возможности.

Лягушка был бы рад оставить Астапор позади. Из известных ему мест Красный Город больше всего походил на ад. Юнкайцы заперли сломанные ворота, чтобы удержать мертвых и умирающих в городе. Но увиденное на улицах из красного кирпича всегда будет преследовать Квентина Мартелла. Река, захлебнувшаяся трупами. Жрица в разодранных одеждах, посаженная на кол и облепленная роем блестящих зеленых мух. Умирающие люди, в крови и грязи болтающиеся по улицам. Дети, дерущиеся за полузажаренных щенков. Последний свободный король Астапора, кричащий в яме, голый, брошенный на растерзание голодным псам. И пожары, всюду пожары. Он закрывал глаза и все равно видел их: огонь рвется из каменных пирамид, а сами пирамиды крупнее любого известного ему замка; столбы дыма поднимаются вверх огромными черными змеями.