Другие правила - Валерия Аристова

брату руку. Он снова мог смеяться. И вчера они весь вечер сидели за столом и разговаривали. И смеялись. И даже мать позволила ему прийти попрощаться с нею.

Донья Мария долго смотрела на него, ничего не говоря. Взгляд ее был тяжелым. Дон Хуан не выдержал ее взгляда и опустился на одно колено. Она же откинулась на спинку кресла и скривила губы в усмешке:

— Когда приедете к вашей жене, дон Хуан, не забывайте, что роли ваши изменились. Теперь вы ее муж, вы приказываете, а она — ваша жена, она обязана подчиняться. Это очень простое правило, но, думается мне, вы поспешите нарушить его. Помните об этом, и не сгибайтесь, даже если это будет очень сложно.

Она протянула ему руку, которую он поднес к губам, и крепко сжал в своей руке.

— Я не останусь с ней, мама.

Донья Мария снова усмехнулась, на этот раз весело. Она встала, прошла до комода и вынула из него коробочку, подобную той, в которых хранят драгоценности. Нажав собачку, донья Мария раскрыла крышку и ярким светом засияли бриллианты на черном бархате.

— Вот, передай своей жене от меня. Свадебный подарок. Это ожерелье я получила от своей свекрови в день свадьбы. Я отдаю его донье Валерии.

Он молча взял коробочку с ожерельем. Поклонился в знак признательности. Донья Мария усмехнулась и сделала ему знак удалиться. Дону Хуану не понравилась эта ее усмешка. Казалось, что она смеялась над ним, и что она ему не поверила.

Теперь с той же усмешкой на него смотрел его брат:

— Ты точно не сломаешься? — спросил он.

Хуан дернул плечом:

— Я просто подпишу бумаги и уеду. Король обещал мне место. Поэтому я поеду туда, куда Его Величеству будет угодно послать меня. И, поверь мне, это будет очень далеко от Франции, — голос Хуана был совершенно беспечен, а мысли настолько далеки от заморских колоний, насколько только возможно.

— Ну хорошо, — дон Антонио проводил его до коня и стоял, смотря, как он садится в седло, — только не забывай, зачем ты туда едешь.

Конечно же, он забыл. Сразу же. Дон Хуан дал шпоры коню и выехал со двора. Он ехал по улицам утреннего Мадрида, и солнце улыбалось ему, и он сам готов был смеяться и расцеловать весь мир. Та нить, которая натягивалась и сдавливала ему горло, когда он ехал в Мадрид, теперь наоборот, сжималась, и тянула его вперед, от чего казалось, конь его летел, как на крыльях.

Глава 20

Замок Безье встречал его хмурым небом и моросящим дождем. Высокие башни замка возвышались на холме и были видны издалека. Хуан дал шпоры коню, и мчался сломя голову по узкой тропинке в сторону замка. Несмотря на дождь настроение его было превосходным, даже можно сказать, истерически превосходным. В одном из окон замка сейчас ждет его Валери. Она так близко, что, преодолев последнее лье, он сможет даже коснуться ее руки, сможет разговаривать с ней. И, несмотря на то, что разговор их будет сугубо деловым, он все равно имеет право наслаждаться ее близостью.

Влетев в парк дон Хуан спешился и пошел, ведя коня в поводу. Парк был разбит на склоне холма, на котором и стоял замок, и вниз, к реке, вели несколько белокаменных лестниц. Остановившись около одной из них, он стал смотреть вниз, понимая, что должен немного успокоиться перед тем, как предстать перед Жоржем де Безье. Река петляла, пересекая широкий луг, и скрывалась где-то в расщелине скалы. А вдоль реки на черном коне медленно ехала черная всадница.

Дон Хуан замер. Все чувства, которые на время были стерты радостью от того, что он снова сможет увидеть ее, вдруг всколыхнулись и сердце бешено забилось в груди.

Он не столько любил ее, сколько ненавидел. Он не мог бы сказать, чего в этой взрывоопасной смеси было больше, ненависти или любви. Но руки его затряслись и похолодели, а на спине выступил холодный пот. Все ее прегрешения тут же пролетели перед его глазами. Развод наказал бы ее, выкинув из общества навсегда, а этот полуразвод, непонятно что, давал им обоим слишком много свободы. Он зря согласился на раздельное проживание, но сейчас уже невозможно было этого изменить.

Валери не видела его. Она спокойно ехала, любуясь пейзажем, и волосы ее развевал ветер, играя ими у нее за спиной. Каждое ее движение отдавало болью у него в груди.

Наверно был прав Антонио, он зря приехал. Через два или три дня он должен будет покинуть замок Безье и больше никогда не видеть ее. Как выдержать эти два дня зная, что за ними будет идти череда серых дней, полных страдания? Сделка будет нечестной. Вряд ли Валери станет сильно переживать из-за его ухода. Она вздохнет с облегчением и заведет нового любовника. Он же обрекает себя на тоску, ревность, одиночество и безумие в конце пути.

Нужно было идти в замок, но он все стоял и смотрел, как Валери удаляется от него, как она поворачивает коня к въезду в парк. И только осознав, что через несколько минут она будет здесь, рядом с ним, дон Хуан бросился к дверям замка, чтобы поскорее убраться подальше. Он просто трусливо сбежал.

...

Жорж де Безье принял его в своем кабинете. Он сидел за столом и что-то писал, но встал, как только дон Хуан появился в дверях. Они смотрели друг на друга без всякой симпатии. Если раньше дон Хуан мог считать Жоржа другом, то сейчас стало очевидно, что Валери разрушила и это.

— Я очень рад, что вы наконец-то приехали, дон Хуан. — Жорж поклонился и пригласил его пройти, — я надеялся, что вы окажете нам эту честь.

Лицо его не выражало никакой радости. Наоборот, Жорж был хмур и глаза его смотрели подозрительно.

Дон Хуан поклонился ему, но настроение его резко спикировало вниз. Он знал Жоржа де Безье, как человека твердых убеждений, и понимал, что разговор их не будет легким. Если ехал в Безье он состоянии радостного предвкушения, то теперь постепенно понимал, что ничего радостного в его поездке нет. Его цель не имеет ничего общего с приятным времяпровождением в компании возлюбленной и друга. Здесь его в лучшем случае терпят, в худшем — ненавидят. И ненавидят не без причин.

— Я подготовил все документы, — продолжил Жорж, сразу переходя к делу, — не думаю, что