Извек - Вадим Кондратьев

Только подъехав, понял, в чём дело. Возле глубокой колдобины, валялся лопнувший кувшин. Ветер разносил сытный хмельной запах. Впитав в себя пролитую сурью, желтело просыпанное с подвод отборное зерно. Часть горки явно была подъедена длинноухим. Видно проезжавшую к Киеву телегу занесло в яму и кувшин, припасённый возницей, выпал под колёса. Вот длинноухий и потрапезничал.

Теперь, обожравшись, тупо смотрел на щедрое угощение. Есть больше не мог, уходить от кормушки не хотел, а ударивший по ушам хмель выбил из головы весь страх.

Поравнявшись с зайцем, Ворон приостановился и склонил голову к рассыпанному добру. В самый последний момент заяц попытался отодвинуться, но не удержался на подгибающихся лапах и завалился под пыльные листья лопуха. Сморенный хмельной приправой, тут же заснул как убитый.

Сотник ухмыльнулся, представляя какая жажда ожидает русака спросонок. Ворон хапнул губами две жмени пьяного зерна, но тычок в бока заставил идти дальше. Насмешливый голос хозяина прозвучал тише чем обычно.

— Иди, иди! А то, вдруг проснётся, в драку полезет… ой, чё будет!

Дорога перевалила через пригорок, и Сотник залюбовался сверкающей на просторе Лебедью. Весь день не слезал с седла. Под вечер, заметил поляну со следами торговых обозов: в траве тянулись следы телег, а среди горок засохшего конского помёта, чернели круги недавних кострищ. Не мешкая съехал на обочину, расседлал Ворона и, напоив у родника, оставил пастись. Сам же, наскоро закусив, улёгся на плащ и заснул без задних ног.

Поднялся с первым проблеском солнца. Поёживаясь от росы, быстро собрался и, зацепив из сумы горсть сухарей, тронулся в путь. Слыша хруст, Ворон ворочал ушами и тряс шёлковой гривой, но Сотник, чувствуя ногами набитое травой брюхо, был непреклонен.

Ярило восполз над деревьями, и сквозь листву всё чаще пробивались связки солнечных лучей. Просветы между деревьями увеличились и полоска утоптанной земли вывернула на опушку. Ворон припустил было бодрой трусцой, но замешкался, углядев вьющееся неподалёку облако пыли. Дальше пошёл шагом, то и дело косясь на хозяина. Извек улыбался, смотрел вперёд, похлопывая коня по шее. Впереди, над желтыми клубами торчала лохматая голова. Изредка копна чёрных волос дёргалась и голова смещалась из стороны в сторону. Рядом с ней то и дело появлялись макушки посветлей, но тут же опять скрывались в облаке. Скоро проступили силуэты полудюжины мужиков, азартно барахтающихся в пыли. Ещё через десяток шагов стало ясно, что молодцы резво налетают на обладателя лохматой головы, но получив оплеуху, кубарем катятся в песок. Взбив в воздух очередную порцию пыли, поспешно вскакивают, благо здоровьицем не обижены и, собрав глаза в кучу, бросаются за новой затрещиной.

Было похоже, что волтузятся долго. Однако, при такой прыти, легко протянут и до вечера. Благо и лохматый с ног не валится.

Ворон брезгливо встал, не заходя в пыль. Извек облокотился на седло. Щурясь наблюдал мужицкую потеху, ждал: вдруг да разглядят — дадут проехать. Всадника же заметил один лохматый. Бросил на подъехавшего пару косых взглядов. В глазах промелькнуло обещание отвесить тумаков и путнику, коли тот вмешается. Поглядев ещё немного, Сотник зевнул и нарушил идиллию негромким свистом. Молодцы остановились. Разгорячено дыша, углядели Ворона, вопросительно уставились на седока.

— Почтенные, почто пыль гоняем! — улыбнулся Сотник. — Может пособить чем?

Бойцы переглянулись, размазывая грязь по потным лицам. Один сплюнул кровь с разбитой губы, кивнул на лохматого.

— Ага, пособи! Вот энтому гаду рыло умыть.

— Так он вроде и так чистый! — удивился Извек, глянув на «гада». — А вот вам помыться будет в самый раз.

— Ничё, сейчас умоются! — съязвил «гад» и оправил пятернёй растрепавшуюся шевелюру.

Извек поймал на себе выжидательные взгляды и запрятал улыбку в светлую бороду.

— Не, ребята, так не пойдёт. Вы хоть расскажите о чём бранитесь. А то как бы ненароком дров не наломать.

Лохматый оглядел нападавших, упёр руки в бока.

— Эт ты их спроси! Мне не ведомо. Шёл себе, шёл — никого не трогал. Тут догоняют эти соколы и… в морду. Ну а мне куды бечь? Я — в ответ. Вот и гоношимся с утра.

«Соколы», тем временем, снова сжали кулаки, зыркали то на мужика, то на всадника. Один сморкнулся под ноги, вскинул покрытую пылью голову.

— Вот, конья грыжа,… конокрада поймали. Ночью у нас коней увёл. Мы по утру на большак. Туды-сюды глядь, а на дороге этот маячит. Ну, мы в догон. Вот поспели, покуда не ушёл.

Сотник поглядел в обалделые глаза лохматого, перевёл взгляд на валяющуюся в трёх шагах палку с привязанным мешком, кинул взор на дорогу впереди, хмыкнул.

— Вот так у нас всегда — сначала в морду, потом спрашивают.

Мужики задвигали бровями, силясь понять сказанное. Один, подбоченившись, прищурился на всадника.

— Эт ты про чё?

— Эт я про вас. — миролюбиво улыбнулся Сотник. — Коней не видать, следов на дороге тоже, а морды уже разбиты. Конокрад, надо думать, на коне должен быть. А у этого штаны ни разу седла не знали. Да и с такой поклажей конокрады не бродят. Может он их просто съел? Так это не грех. Ну проголодался парень, ну перекусил маленько с дороги… Сколько говорите коней увёл?

— Троих… Или четверых… — буркнул кто-то. — хотя в первый пересчёт аж пятерых не хватило.

Извек безнадёжно покачал головой.

— Ну тогда понятно. — подытожил он серьёзно. — Троих этот коноед схрумкал вместе с копытами, остальные от страха крылья отрастили и, от греха подальше, в тёплые края подались.

Ретивые молодцы завертели головами, за взглядами Сотника. У самых догадливых лица начали потихоньку светлеть. Они ещё и ещё раз оглядывались, тыкая пальцами то на дорогу, то на конокрада, то на сотника. Кто-то уже чесал пыльные вихры, досадливо покрякивая. Один обернулся к лохматому, пожал саженными плечами.

— Так что ж ты раньше не сказал?

— А ты спросил? — оправдался черноволосый с невинным видом. — Откель я знаю, за что напустились! Вдруг да за дело, так чё ж хорошим людям перечить.

— Ну ты даёшь! — подал голос парень с разбитой губой. — А кабы прибили тебя? А? На хрена нам, доброго человека за так губить!

— Так не прибили же! Меня так запросто не прибьёшь. — лохматый подмигнул. — Меня и мечём-то не сразу зарубишь. Раз десять уже пробовали, да всё как-то неудачно выходило.

— Мечём? — переспросил детина с распухшим глазом и оглянулся на Сотника. Глаза оценивающе пробежали по истёртым ножнам, вопросительно уставились в лицо всадника.

— Пробовать не будем! — твёрдо заявил Извек. — Вам ещё коней искать, а времени и так потеряно немало.