Одна ночь в пустыне Святой Горы - Иерофей Влахос

— Если же, отче, ум рассеивается и я вижу, что это случается часто, какой метод можно использовать, чтобы его собрать?

— По многим причинам существуют бесплодные дни и часы, когда трудно творить молитву. Заниматься ею в эти моменты утомительно и тягостно. Однако, если будем тверды, благодать Божия поможет нам. вновь обрести молитву; благодаря ей мы неизменно станем преуспевать в богозрении. Укажу Вам несколько способов, которые помогают преодолеть эти бесплодные дни и часы.

Прежде всего, никоим образом нельзя терять мужество. Затем: в такое время нужно молиться, главным образом, устами. Возможно, что у сильных людей (благодатных) есть дар, и они могут легко сосредоточить ум в словах молитвы и непрерывно молиться. Мы же, слабые и грешные, исполненные страстей, нуждаемся в том, чтобы прилагать всяческое усилие, и поистине проливать кровь. Нужно нам, когда видим, что ум постоянно рассеивается и блуждает, просить помощи у Бога. Подобно тому как Апостол Петр, когда увидел сильный ветер и, начав тонуть, вскричал: Господи, спаси меня (Мф. 14, 30), — так поступим и мы, когда поднимется буря помыслов и нерадения. Случится и с нами то, что произошло с Апостолом: Иисус тотчас, простерши руку, поддержал его. Т. е. по усердной молитве с помощью Божией все эти прилоги, находящие для того, чтобы отвлечь ум, рассеются, сожженные незримо именем Христовым. Повторяю, не следует в таких случаях поддаваться панике, но необходимо продолжать оказывать сопротивление диаволу. Оно должно быть тем сильнее, чем сильнее нападение лукавого…

В часы молитвы нельзя также внимать пусть даже благим помыслам. Ибо они возбуждают ум, и он, возбужденный, принимает и злые мысли. Итак, благие помыслы во время молитвы открывают путь, по которому триумфально шествует диавол, разбивая священный труд молитвы; и впадаем мы в духовное прелюбодеяние. Поэтому отцы говорят, что ум, удаляющийся при Иисусовой молитве от памяти Божией и блуждающий тут и там, совершает духовное прелюбодеяние. Он предает Бога и отрекается от Него. Разве не величайший грех — предательство и отверженис Сладчайшего Иисуса, к радости ненавидящего добро и завистливого врага?

Помимо того, если мы не сможем сосредоточить ум, чтобы он не рассеивался, нам предстоит борьба и потребуются еще большие усилия. Лодка, отец мой, может плыть по морю или под парусом (если есть ветер), или же с помощью весел (если ветер отсутствует). Так и в молитве. Она идет успешно, когда в нас действует теплота благодати Христовой. При отсутствии ее нужен труд по продвижению на веслах, т. е. величайшая борьба.

Тогда обратимся за помощью к отцам. Будем читать их книги, чтобы сосредоточить ум. Когда же во время чтения почувствуем умиление, прекратим его и станем заниматься Иисусовой молитвой. Итак, другими словами следует иметь в виду, что книги читаются внимательным сердцем, а не сухим рассудком. Будем изучать книги, которые написаны сердцем и читаются с удовольствием тоже сердцем. То есть рекомендуется чтение и одновременно Иисусова молитва. Станем произносить различные псалмы пророка Давида или же обратимся к псалмопению. Еще хорошо заранее отобрать несколько умилительных тропарей, в которых речь идет о божественной любви, о нашей греховности, о Втором Пришествии, о взывании к Богу о помощи и тому подобное, и непрерывно произносить их, но не петь. Или читать различные умилительные молитвы, составленные святыми отцами, например, святым Исааком Сириным. Ранее я уже творил, что в таких случаях нужно читать вслух. И еще: если молитва становится в тягость, ее произносят по четкам. Разумеется, тогда имеем немного плодов, однако никогда не следует останавливаться пусть даже для малейшего отдыха от нее. Повторяю вновь, что в этих случаях требуется великое терпение и выдержка. Возможно, те помыслы, которые будут приходить, окажутся полезными для нас. Будем использовать их для очищения.

— Они помогают очиститься? Как это?

— Когда диавол увидит, что мы молимся и стремимся сосредоточить внимание ума в молитве, он использует все средства для того, чтобы рассеять его, всячески изощряется, прибегая, главным образом, к тем помыслам, которые особенно нас терзают. Он бьет в чувствительное место, причиняя нам массу страданий. Сластолюбцу внушает сластолюбивые мысли, сребролюбцу — сребролюбивые, честолюбцу — честолюбивые… Итак, по помыслам, которые обычно приходят в часы молитвы, мы можем понять наши уязвимые места, нечистоту, которая есть в нас, существование страстей и сможем направить туда свое внимание и борьбу.

— Отче, простите за то, что перебиваю. Сознаю, что имею мало опыта в деле Иисусовой молитвы. Тем не менее, когда прикладываю усилия и занимаюсь ею, по причине усталости у меня начинается головная боль; часто боль возникает и в сердце. Что это? Как следует поступать в таких случаях?

— Головная и сердечная боли возникают в начале подвига верующего, подвизающегося в духовном делании. Иногда ему кажется, что голова его раскалывается; равным образом и сердце. У него бывает столь сильная головная боль, что ему кажется, что он умирает. Эта боль (отчасти физическая) объясняется непривычкой ума к такой деятельности и особым положением тела. Вместе с тем человек часто становится объектом нападения диавола, стремящегося остановить молитву. При головной боли требуется настойчивость; относительно сердечной нужно сказать, что, возможно, верующий преждевременно приступил к этому труду, используя методы, непригодные для него. Однако сердечная боль может и помочь ему, поскольку возникает повод сосредоточить ум в том месте, где болит, и совершать непрерывную молитву.

— Эта Ваша мысль очень сжата; я бы хотел, чтобы Вы объяснили подробнее, конкретнее. Почему, когда ум страдает, нужна настойчивость?

— Потому что тогда непосредственно начинается его очищение. Оно выражается в слезах. Они начинают течь рекой, ум очищается и сходит в сердце. Прекращаются скорбь и беспокойство — благодаря слезам, которые нельзя остановить, которые нельзя объяснить, к которым не прикладывались усилия.

Он замолчал. Я увидел, как на его лице заблестела большая слеза и осветила его. Непроизвольно прослезился и я. Его голос, светлые мысли пробудили мое окаменевшее сердце. Я вспомнил святого Арсения, о котором в Отечнике говорится: О нем рассказывали, что всю свою жизнь, сидя за рукоделием, он имел кусок полотна на груди для слез, которые падали из его глаз. Когда авва Пимен услышал о его смерти, он прослезился и произнес: Блажен ты, авва Арсений, потому что оплакал себя здесь, в мире. Ибо кто не оплакивает себя здесь, будет плакать вечно в иной жизни. Либо здесь произвольно, либо там в муках. Не плакать невозможно.

Он меня прервал.

— Не нужно тотчас, — сказал он, — останавливаться, как бы выходить из моря неиссякаемых слез, лишь только возникнет какая-нибудь боль. Поскольку эти мысли внушает диавол, который чрезвычайно лукав, коварен и жесток и стремится погубить нас, предать вечной смерти. Делатель молитвы знает приемы лукавого и его замыслы. Он нашептывает: Прекрати молитву, ибо ты сойдешь с ума, ибо у тебя разболится сердце. Зачитываю тебе пример из Отечника: Был некий монах, которого каждый раз, когда он приступал к молитве, охватывали озноб и жар, сопровождавшиеся головной болью. И говорил он в себе: Вот, я болен и скоро умру. Поднимусь же прежде смерти и сотворю молитву. И лишь только завершалась она, прекращался и жар. Итак, вот какую мысль противопоставлял брат, совершая молитву и побеждая лукавого. Стало быть, любую скорбь делатель молитвы должен преодолевать…

— Отче, мне хотелось бы, чтобы Вы подробнее рассказали о сердечной скорби. Знаю, что отцы придают большое значение ей и рассматривают ее как удобный путь при прохождении Иисусовой молитвы. Если сочтете нужным, выскажите мне какие-нибудь мысли по данной теме

— Истинно то, что ты только что сказал. Отцы, занимавшиеся Иисусовой молитвой, или, лучше, жившие в ней, проходили через эту ступень и, следовательно, придавали ей большое значение. Эта скорбь должна прийти — это безусловно понятно тем, кто постоянно занимается Иисусовой молитвой. Они придают ей большое значение, ибо благодаря этой скорби уразумеваем, что ум сходит в сердце и по действию Духа Святого соединяется с ним; и воцаряется мир в душе и теле, очищается мыслительная часть души и ясно различаются помыслы. Они лишь тогда могут хорошо быть различимы, когда мы поймем их развитие и результат, к которому они ведут. Исихасту, внешне не совершающему греха, прекрасно знакомо состояние грешника. Это происходит потому, что вследствие аскетического опыта он хорошо знает прохождение помысла в уме — его путь и завершение. Вот почему наблюдается следующий факт: подвижник, у которого под действием молитвы сердце становится чрезвычайно восприимчивым, может в то время, когда молится за кого-либо, почти тотчас понять, в каком состоянии тот находится. Он становится прозорливым.