Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 46. Александр Иванов - Александр Александрович Иванов

наутро после дымного ночлега.

Мне кажется, я скоро понесу не от тебя — от пороха и снега.

___

Гуляла я в заснеженном лесу,

где все вокруг — безмолвие и нега.

И поняла, что скоро понесу

не от тебя —

от холода и снега.

Идя весной, любуясь на красу

природы юной, слыша птичьи трели,

почувствовала: скоро понесу

не от тебя —

от ветра и апреля.

Бродила летом, видела росу,

в грозу попала далеко от дома.

И показалось: скоро понесу

не от тебя —

от ужаса и грома.

А осенью, когда свербит в носу

и в небе птиц печальных караваны,

мне стало ясно: скоро понесу

не от тебя —

от мрака и тумана.

Вот так всегда… Ну, право, отчего

куда ни кинь — интимные моменты?..

Одно лишь непонятно: на кого

я буду подавать

на алименты?

Для того ли? (Василий ЖУРАВЛЕВ)

Для того ль

Мичурину усталость не давала роздыха в пути,

чтобы ныне вдруг такое сталось:

яблока в Тамбове не найти?!

___

Нету яблок!

Братцы, вот несчастье!

Мочи нету взять такое в толк.

Где-то слышал я,

что в одночасье

яблоки пожрал тамбовский волк.

Для того ль

ловили наши уши

песню молодых горячих душ

«Расцветали яблоки и груши»,

если нет

ни яблок

и ни груш?!

Для того ль

Мичурин,

сын России,

скрещивал плоды в родном краю,

чтобы

из Марокко апельсины

оскорбляли

внутренность мою?!

Нету яблок!

Я вконец запутан,

разобраться не могу никак.

Ведь за что-то

греб зарплату

Ньютон,

он же, извиняюсь, Исаак!

И от всей души землепроходца

 восклицаю:

«Надо ж понимать,

что-то нынче яблочка мне хотца —

очередь

не хотца

занимать!»

ГИМН КОРОВЕ

Мне бы в дебри судеб деревенских,

чтоб искать,

ночь возя на возах,

сокровенное если не в женских,

то хотя бы в коровьих глазах.

___

Я не то

чтобы с бычьим здоровьем,

но и, как говорится, не слаб.

Потянулся я

к чарам коровьим,

хоть корова — а тоже из баб!

Мне с коровою очень бы надо

для начала

хотя бы дружить.

Чтобы жить интересами стада,

по-простому,

по-честному жить.

От сомнений избавиться мрачных,

чтоб увидеть себя наяву

среди парнокопытных и жвачных

самым первым поэтом в хлеву.

Мне бы с ней,

если быть откровенным,

постоять бы хоть рядом, молчком.

Поделиться бы с ней сокровенным,

получить от нее —

молочком.

Возле куч прогуляться навозных,

научиться родную доить…

И намерений —

очень серьезных! —

от любезной своей не таить.

Чтобы те,

кто от благ не вкусили,

говорили, косясь на сарай:

ну устроился этот Василий,

ах, корова его забодай!

Тайна жизни (Василий ЗАХАРЧЕНКО)

Я часто замираю перед тайной.

Ей имя — жизнь.

В разрядах молний, в грохоте грозовом,

В рассоле огнедышащей планеты

Родился крохотный комочек жизни —

Икринка, сгусток…

___

Я часто замираю перед тайной,

Я бы назвал ее — преображенье.

Загадочнее тайны нет нигде.

… Немыслимо бывает пробужденье:

Глаза разлепишь — что за

наважденье? —

Лежать лежишь, но неизвестно где…

А в голове — все бури мирозданья,

Да что там бури — просто катаклизмы,

Как написал бы Лавренев — разлом!

Глаза на лбу, в них молнии сверкают.

Язык шершавый, в членах колотун,

Ни встать, ни сесть,

Во рту бог знает что.

Не то Ваала пасть, не то клоака.

Выпрыгивает сердце из груди,

И что вчера случилось — помнишь

смутно…

И тут, я вам скажу, одно спасенье.

Верней сказать, единственное средство.

Берешь его дрожащими руками

В каком-нибудь вместительном сосуде,

Подносишь к огнедышащему рту!..

Струится он, прохладный, мутноватый,

Грозово жгучий, острый, животворный!..

Захлебываясь, ты его отведал,

И к жизни возвратился, и расцвел!

Есть в жизни тайна!

Имя ей — рассол.

Болезнь века (Анатолий ЗАЯЦ)

В серьезный век наш.

Горла не жалея.

Махнув рукой на возраст и на пол.

Болеет половина населенья

Болезнью с кратким именем футбол.

___

В серьезный век наш.

Сложный, умный, тяжкий,

Весь наш народ — куда ни погляди —

Болеет нескончаемой мультяшкой

С названием дурным «Ну, погоди!..».

Я возмущен.

Готов орать и драться,

Я оскорбленья не прощу вовек.

Какой-то Волк, мерзавец, травит Зайца,

А может, Заяц тоже человек?!

Ну, погодите!

Мы отыщем средство,

И крепко злопыхателям влетит.

И вам, апологеты зайцеедства.

Поэзия

Разбоя не простит!

«Ну, погоди!..» — учебник хулиганов.

Считаю я и все мои друзья,

Имейте совесть, гражданин Папанов,

Ведь вы же Анатолий,

Как и я!!

Приморскии дракон (Фазиль ИСКАНДЕР)

Рефлексирующий доцент Аггей Псабашкаров поймал барабульку.

Потом он поймал себя на мысли, что думает не о барабульках, а о женщинах.

Женщины занимали в жизни Аггея Псабашкарова огромное место. Он и на исторический пошел потому, что запутался в историях с женщинами. Он не понимал, что с ним происходит, а когда понял, то перестал понимать все остальное.

Он стал думать о своей жене, которая его не понимала, а если понимала, то ночью, да и то редко. У нее были восхитительные ноги, точеный носик, коралловый ротик,