Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

было предоставлено пятое место, рядом с Линь Чуном, а Цинь Мину шестое. Лю Тан занял седьмое, Хуан Синь – восьмое; далее, ниже трех братьев Юань, сели Янь Шунь, Ван Коротколапый тигр, Люй Фан, Го Шэн, Чжэн Тянь-шоу, Ши Юн, Ду Цянь, Сунь Вань, Чжу Гуй и Бай-шэн. Всего в звании главарей были теперь двадцать один человек.

Когда торжественное пиршество в честь этого события закончилось, начали строить много больших лодок и домов; сооружали повозки, ковали оружие, кольчуги, шлемы, приводили в порядок флаги и одежду, луки и стрелы. Стан готовился к борьбе с правительственными войсками. Однако об этом мы больше говорить не будем.

Расскажем лучше о том, что случилось с Сун Цзяном. Покинув деревенский трактир, он шел домой, не зная отдыха, и на следующий день после полудня подошел к кабачку, расположенному на окраине его деревни. Там он остановился отдохнуть. Хозяин кабачка Чжан был в хороших отношениях с семьей Сун Цзяна. Видя, что Сун Цзян чем-то расстроен и даже потихоньку плачет, Чжан спросил его:

– Господин писарь, более полутора лет вы не были дома. Мы рады, что вы сегодня вернулись к нам. Почему же вы так печальны? Почему ваше сердце не радуется? Вы должны быть счастливы, что вышло помилование. Ведь вам, несомненно, будет сделано снисхождение.

– Дорогой дядюшка, вы правы, – ответил Сун Цзян. – Но обо всем этом мы поговорим после. Как же мне не печалиться, если больше нет в живых моего родного отца, который дал мне жизнь?

– Да вы шутите, сударь! – громко рассмеявшись, сказал Чжан. – Ваш уважаемый батюшка только что пил здесь вино и с час тому назад вернулся к себе домой. Как можете вы говорить такие слова?

– Вы, дядюшка, не смейтесь надо мной, – возразил Сун Цзян. Он вынул письмо, полученное из дома, и передал его Чжану. – Мой брат Сун Цин ясно пишет, что отец наш умер в первые дни первой луны нового года и что меня с нетерпением ждут на похороны отца.

Прочитав письмо, Чжан воскликнул:

– Что за чудеса! Да ведь только сегодня в полдень он был здесь, ел и пил вместе с почтенным Ваном из Восточной деревни. С какой стати мне обманывать вас?

Эти слова привели Сун Цзяна в полное недоумение, и он не знал, что делать. Он долго раздумывал, а с наступлением вечера распрощался с хозяином кабачка и поспешил к себе домой. Он подошел к воротам своей усадьбы, заглянул туда и увидел, что там все спокойно. Работники уже заметили Сун Цзяна, вышли из дома и встретили его с поклонами.

– Отец и брат дома? – спросил их Сун Цзян.

– Ваш почтенный отец все глаза проглядел, дожидаясь вашего возвращения, господин писарь, – отвечали ему работники. – Вот радость – то, что вы вернулись! Он только что пришел домой из кабачка Чжана, где пил с почтенным Ваном из Восточной деревни, и сейчас спит во внутренней комнате.

Услышав это, Сун Цзян был поражен. Бросив свой короткий посох, он вошел в парадную комнату. Там был Сун Цин. Увидев Сун Цзяна, он встал и встретил старшего брата поклонами. На нем не было траурной одежды. Тут Сун Цзяна охватил сильный гнев, и, указывая на брата пальцем, он стал бранить его:

– Ты гнусное животное! Где же это видано? Наш отец находится у себя дома, а ты написал мне, что он умер. Ты что, решил потешаться надо мной? Я чуть было не лишил себя жизни, рыдал до потери сознания. Ты, негодяй, совершил мерзкий поступок!

Сун Цин хотел было все объяснить, но тут из-за ширмы вышел старый Сун и воскликнул:

– Дорогой мой сын, не сердись! Не брани своего брата, он тут ни при чем. Все это произошло потому, что я все время тосковал по тебе и попросил его написать тебе, будто я умер, дабы ты вернулся как можно скорее. К тому же я слышал о том, что на Горе Белого тигра – Байхушань появилось много разбойников. Я боялся, что они уговорят тебя присоединиться к ним и ты изменишь своему долгу верности и сыновнего почтения. Поэтому я и поспешил послать тебе письмо и позвать домой. Пользуясь тем, что здесь проходил Ши Юн от сановника Чай Цзиня, мы отправили это письмо. Все сделано по моему желанию, и твой брат ни в чем не виновен. Не брани его! Я только что вернулся из кабачка Чжана и отдыхал в своей комнате, как вдруг услышал, что ты вернулся.

Выслушав все это, Сун Цзян поклонился отцу до земли. Он был и расстроен, и обрадован.

– Я не знаю, в каком положении сейчас мое судебное дело, – сказал он отцу. – Если объявлено помилование, то наказание за мое преступление будет, конечно, смягчено. То же говорил мне недавно и Чжан.

– До возвращения твоего брата Сун Цина мне очень помогали Чжу Тун и Лэй Хэн, – сказал старый Сун. – А с тех пор как власти разослали повсюду объявление о твоем аресте, никто не приходил и не беспокоил меня. Почему же я вызвал тебя сейчас? А вот почему. Мы недавно слышали, что по случаю назначения в императорском дворце наследника престола объявлено всеобщее помилование. Для всех, кто совершил какое-нибудь тяжелое преступление, наказание будет немного смягчено. Об этом было объявлено повсюду, так что, если власти даже и узнают о твоем приходе и привлекут тебя к ответу, ты получишь наказание только за побег и тебя не лишат жизни. А пока не будем об этом и думать и поговорим лучше о чем-нибудь другом.

– А что, Чжу Тун и Лэй Хэн бывали у вас в поместье? – спросил Сун Цзян.

– Я слышал на днях, что их обоих послали по какому-то делу, – сказал Сун Цин. – Чжу Тун послан в Восточную столицу, а куда послали Лэй Хэна, я не знаю. В уезд на их место назначены два новых человека по фамилии Чжао.

– Сын мой, ты устал после долгого пути, – сказал старый Сун. – Пройди во внутренние комнаты и отдохни немного.

Все в доме радовались, и об этом нет больше надобности говорить.

День сменился ночью, и на востоке взошла луна. Было время первой стражи, и в усадьбе все уже спали, как вдруг у передних и у задних ворот раздались громкие крики. Все проснулись и выбежали во двор, и тут увидели, что поместье окружено множеством людей с факелами. Со всех сторон неслись возгласы: «Хватайте Сун Цзяна!»

Услышав это, старый Сун запричитал от горя. Не случись этого, не случилось бы так,