Замужем (не)пропасть или новая хозяйка для старого дома - Айви Роут

— Я резко ударил кулаком по столу, так что вся посуда зазвенела. Во мне поднялась такая волна гнева, что впервые я не смог ее сдержать.

— Ричи, что с тобой?

Я выдернул руку из хватки Лорейн, встал.

— Элизабет пусть и фиктивная, но моя жена, графиня Холборн. Чтобы я больше не слышал ничего подобного.

Я стояла посреди пыльной, мрачной спальни и смотрела на всё это, чувствуя, как мой внутренний искусствовед буквально кричит в отчаянии. В голове проносились картины из прошлой жизни: элегантные выставочные залы, отреставрированные картины, сверкающие люстры. И вот теперь я, специалист с докторской степенью по истории искусства, стою посреди этого искусства, пытаясь понять, как все это убрать.

Рядом ворчала Шани с лицом, выражающим полное отвращение. Её глубокие морщины, казалось, резче обозначились от напряжения, а руки бессильно висели вдоль туловища.

— Госпожа, это безнадёжно, — пробурчала она, бросив взгляд на пыльный матрас. — Да и что толку? Этот дом проклят, я говорю вам! Воняет сыростью и старостью. Отмывать это всё… да это ж как пытка.

Я закусила губу, сдержав нервный смех. В своё время я могла цитировать Карла Ясперса или Жан-Поля Сартра, но сейчас даже не могла придумать достойного ответа на такую… прямолинейность.

— Да уж, Шани, — согласилась я, оглядывая комнату. — Это место явно видело лучшие времена. Но если мы не возьмёмся за работу, оно нас поглотит.

Экономка посмотрела на неё с подозрением, но затем обречённо вздохнула и пошла к кровати. Я решила, что начать стоить с матраса. Кулем тот высился на дивной красоты кровати. Но спать на нем как-то надо было…

Я сглотнула, подошла к нему и попробовала поднять один край. Тяжёлый и пропитанный сыростью, он весил как мешок с цементом. В чем-то мы с Элизабет все-таки были похожи. Хрупкие девичьи ручки вряд ли поднимали что-то тяжелее пяльца с вышивкой, ну а я время от времени таскала тяжелые тома исторических сочинений. И все же сдвинуть матрас с места нам с Шани удалось только с огромным усилием.

— Ох, и где мой кондиционер? — пробормотала я себе под нос, натужно подтягивая матрас. — И где, черт возьми, моя стиральная машина? Да и вообще, почему я теперь это делаю?

— Чего вы там бормочете, госпожа? — Шани с трудом поднимала другой край матраса, её лицо покраснело от усилий. — Говорю же, сжечь всё и купить новое. Зачем мучаться?

— Сжечь? — переспросила я, едва сдерживая смех. — Если бы это было в прошлом, я бы, наверное, так и сделала. Но здесь, как я понимаю, мебель не так-то просто заменить, особенно если учитывать наше… «ограниченное» финансирование.

Вряд ли мой дорогой новоиспеченный супруг даст мне денег на то чтобы сделать добротный ремонт в своем же! поместье. Мы, наконец, подняли матрас и потащили его к окну. Я тут же отпустила один край, чувствуя, как спина ноет от напряжения. Кто бы мог подумать, что она будет воевать с мебелью XVIII века?

— Ладно, матрасу нужно подышать, — вздохнула я, толкая его в сторону окна. — Надеюсь, свежий воздух и солнце хоть немного его оживит. А теперь займёмся подушками. Где там эта древняя волшебная палочка, чтобы убрать всю эту грязь?

Шани только фыркнула в ответ и с усилием подняла первую подушку. Пыль взметнулась облаком, оседая на волосы и одежду. Я закашлялась, отмахиваясь руками.

— Господи, — застонала я. — Неужели в этом доме всё требует таких жертв?

Экономка, не обращая внимания на мои жалобы, продолжала ворчать и стучать подушкой по окну, выбивая пыль. Я невольно улыбнулась. Несмотря на всю ворчливость Шани, было в этом что-то… забавное. Сколько лет экономка не выполняла свои обязанности? Да и вообще, с первого взгляда казалось, что она палец о палец не ударит. А теперь вон как рьяно справляется с подушкой. Может, и не все так плохо?

— Шани, почему все говорят, что этот дом проклят? — Тихо попыталась узнать я. Женщина тут же прекратила свое занятие. Хмуро глянула на меня, вытерла руки о передник.

— Пойду узнаю, не нагрелась вода. — Пробурчала она и пошаркала к двери.

Глава 13. Особняк и его магия

Мы со слугами занимались спальней до самого вечера. Солнце уже намеревалось закатиться за горизонт, когда я, наконец, разогнула спину.

Готова была лишь одна комната, в кабинете и гостиной мы успели разве что пыль протереть, да паутину снять, но теперь хотя бы спальня была пригодна для жизни. Часть совсем уж старой и рассохшейся мебели пришлось вынести, чем занимались Кенни и Фред. Мы с Шани вытирали пыль, выбивали полог, мыли ковер…

— Уф. Не припомню, когда я в последний раз устраивала такую уборку. — Я отерла рукой влажный лоб.

— Какая вы странная, госпожа. — Я покосилась на Шани, которая смотрела на меня с подозрением. Подозреваю, что разговаривать со мной в таком тоне ей было непозволительно, но мне было не до того, чтобы отчитывать экономку. — Ручки нежные, а орудуете тряпкой, как заправская горничная. Неужто с вами дома так худо обращались?

Я вздохнула, даже не зная, как ответить Шани на этот вопрос. Судя по тётке Розалинде ничего хорошего бедную Элизабет дома не ждало. Мне кажется, я до сих пор чувствовала удар тяжелой ладони по щеке. Конечно, этому не было никаких оправданий. Интересно, какова вероятность, что тётка баловала племянницу и души в ней не чаяла?

— Ты лучше пойди нам чай сообрази.

— Чего? — Шани подумала, что ослышалась.

— Говорю, покушать есть чего-нибудь? Со вчерашнего вечера макового зернышка во рту не было.

— А. — Лицо экономки разгладилось. — Пойду поищу что-нибудь.

— Ну, и хорошо. А я пока в сад схожу, да белье проверю.

Совместными усилиями мы с Шани постирали несколько комплектов постельного белья, да развесили сушиться перед домом. Я искренне надеялась, что хотя бы часть из него высохла, иначе спать мне будет не на чем.

Мы с экономкой вместе спустились вниз, Шани направилась к флигелю с кухней, а я к саду и колышущимися на легком ветерке белью. Я коснулась почти высохшей простыни. Ткань была приятной, тяжелой, бязь или что-то вроде того. Не сравнится с тем, что сейчас продают у нас под видом хорошего постельного белья, смех да и только.

Однако снова мое внимание притянул к себе сад. Сейчас в