Замужем (не)пропасть или новая хозяйка для старого дома - Айви Роут

которые я исследовала когда-то в качестве искусствоведа. Но тогда это было частью работы, частью интереса. Сейчас же я чувствовала себя здесь пленницей.

В одной из комнат я нашла старинный камин, массивный и темный, как ночь. Он был украшен резьбой, но время не пощадило его. Я задумчиво провела пальцами по холодному камню, представляя, как много лет назад здесь, возможно, сидели важные гости, обсуждали политику или праздновали победы. Как же резко изменилась моя жизнь: из мира, где каждое произведение искусства было бесценным, в мир, где красота отступила перед временем и равнодушием.

Очевидно, Холборн, отослав меня сюда, знал, что подписал мне приговор. Такой хрупкой барышне, как Элизабет, ни за что здесь не выжить. На что он надеялся? Что я сбегу? Или умру? Ну, нет уж!

Я снова окинула взглядом пространство перед собой. Особняк был трехэтажным, плюс подвал. На первом этаже находилось несколько гостиных, две столовые, кабинет, комната для отдыха и помещения для слуг. На втором — два комплекса хозяйских покоев. Очевидно, мужские и женские. В мужском кроме спальни и гардеробной была гостиная для приема гостей и кабинет. В женском ещё и будуар. Обнаружилась и детская половина.

Здесь все выглядело особенно печально. Покрытая пылью игровая комната заставляла сердце сжиматься в тоске. Игрушки были преимущественно для мальчика — солдатики, маленькие мечи, лошадки.

Я сразу вспомнила то время, когда еще надеялась, что у меня будут дети. Как слезы подступали, стоило мне увидеть дочку соседки, которая очаровательно агукала в своей красивой, расписной коляске… И как равнодушно относился к этому Олег:

“Дети? Да зачем тебе дети? Столько возни, денег… Нам ведь и вдвоем отлично!”

Я соглашалась. Какая же я дура была!

Отогнав тяжелые воспоминания, я решительно закрыла детские комнаты. Разберусь с этим позже. Пока же у меня была более насущная проблема: где спать.

На втором этаже было еще несколько гостевых спален, а третий, в котором должны были размещаться слуги, был в самом плачевном состоянии. Сквозь крышу виднелось осеннее небо, дождь и непогода сделали этот этаж совсем непригодным к жизни. Не говоря уже о том, что вода начала капать и на второй этаж.

— А где живете вы?

Я повернулась к слугам, те переглянулись.

— Так рядом с кухней, во флигеле, госпожа. — Проговорил Кенни.

Ну да, все верно. Кухня была вынесена в отдельное помещение, чтобы не досаждать хозяевам дома своими запахами.

Ох, и работки мне предстоит.

В конце концов, я выбрала на втором этаже ту спальню, которая меньше всего была подвержена разрушениям. По иронии судьбы, это была спальня бывшего хозяина дома. Вековая пыль, грязь, но хотя бы целая крыша.

Я подошла к кровати, распахнула пыльный балдахин, закашлялась. Ни Шани, ни Кенни даже не дернулись в мою сторону. Да уж, каши с ними не сваришь.

Прокашлявшись, я с замиранием сердца одернула покрывало с кровати. Только бы не вши, только бы не вши…

К счастью, никто из старой постели на меня не прыгнул. Но я поняла, что спать на этом не могу. Перина была старой, тяжелой, от нее пахло затхлостью. Меня передернуло.

— Так. — Я встала, вперев рука в бока. — Кенни, нагрейте побольше воды и позовите мне сюда Фреда. Шани, есть у вас тряпки? И швабра.

— Да тут мне уборки на неделю… — Запричитала экономка. — Госпожа, может вы лучше…

— А кто сказал, что ты будешь убираться одна? — Я засучила рукава платья и кровожадно улыбнулась. Ну, готовься грязь и пыль, сейчас я себе устрою тут самое уютное гнездышко на свете! А Холборн пусть там костью от курицы подавится.

Глава 12. И его тайны

— Ричард! Ричард! — Лорейн захлопала мне по спине.

Я закашлялся до выступивших на глаза слез, чертова куриная кость встала поперек горла, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Ричард! — Лорейн суетилась вокруг меня ничуть не лучше этой самой курицы. Взмахивала руками, кудахтала, кричала. Глупая баба.

Я бы, может, так и задохнулся бы, если бы меня сзади не ударила тяжелая рука. Кость с мерзким звуком вылетела из моего горла и приземлилась на белоснежную скатерть.

— Милосердная богиня… — Выдохнул я, отирая пот со лба. Что за нелепость, сроду со мной такого не бывало. А тут одна беда за другой, и все мелкие неприятности: то конь лягнет, то слуга кофе опрокинет, теперь вот кость. Хотя если бы не мой спаситель, мелочью это уже не назовешь.

Но до того, как обернулся, чтобы посмотреть, кто был столь добр ко мне, услышал елейный голос Лорейн:

— Франц! Ты вовремя. — Девушка расплылась в сладкой, как мёд из южных провинций, улыбке. И тут же передо мной возник мой лучший друг.

— Рич, ты теперь мой должник! — Хохотнул мужчина и сел за столом рядом. — В коем-то веке ты, а не я.

Я криво улыбнулся.

— Да уж, спасибо, Франц. Но я бы и так справился.

— Не говори глупостей. — Лорейн толкнула меня в плечо своей ручкой и снова обратилась к Францу. — Какими судьбами, герцог?

— Приехал узнать, как тут поживает мой дорогой друг после первой брачной ночи, — в глазах друга блеснули лукавые огоньки.

Лорейн рассмеялась, а мне слова друга не пришлись по нраву. Большие испуганные глаза Элизабет все еще стояли у меня перед глазами. И хотя все это было продумано заранее, на сердце все равно было тяжело.

— Первая брачная ночь прошла чудесно! — Замурлыкала рядом Лорейн, поглаживая меня по руке.

— А ловко ты это придумал. — Франц не дожидаясь, пока подойдет слуга, прихватил себе свежую булочку и принялся намазывать ее чуть подтаявшим маслом. — И статус семьянина для поста министра получил, и для родительского особняка хозяйку нашел, и при своем остался.

Франц подмигнул Лорейн. А я пытался вспомнить, почему вообще сдружился с этим паяцом. Кажется, что мы дружили уже целую вечность.

— А как же тетушка Розалинда? Вся столица знает её за склочный характер. Как вы умудрились с ней договориться? — Франц запихнул в рот едва не всю булочку.

— Ричард пообещал, что дом Ротчестеров и все, что родители Элизабет когда-то откладывали на приданое, отойдет ей. — Рассмеялась Лорейн.

— Ловко-ловко! — Франц хлопнул по столу. — А для всех ты такой меценат: взял замуж сиротку, родители погибли, воспитывалась теткой, за душой ни гроша…

— Хватит!