Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (СИ) - Екатерина Ильинская

назначенного времени, а то и через пару сеансов гадания. Ника, похоже, была из первых. Судя по выражению лица, она не могла решить, ответ на какой вопрос необходимо получить в первую очередь. Но, наконец, определилась.

— Когда этот хмырь уберётся из моей кофейни? — Глаза Ники воинственно сверкнули, а я чуть не подавилась чаем от вложенного в эту фразу чувства. Да, кажется, прилипший рыцарь сильно её достал. Как жаль. Вчера во время гадания, мне показалось, что будет лучше, если они оба останутся тут. Впрочем, навязывать своё мнение я, конечно, не собиралась.

— Посмотрим. — Я улыбнулась и протянула Нике блюдце. — Резким движением переверни чашку. Чтобы гуща не стекала по стенкам, а выпала на тарелку.

Долго объяснять не пришлось, Ника отлично справилась и протянула мне бурую жижу на фарфоровом блюдце.

— Что там? — Она даже привстала на стуле, пытаясь понять, что я вижу. А я просто крутила тарелку в руках, разглядывая ниточки, уходящие в будущее.

Странное дело, но цепь событий, ведущая к цели, была довольно короткой и простой. Более того, нахождение «хмыря» в кофейне выглядело штукой совсем непрочной, а его отъезд был весьма возможен даже без вмешательства девушки.

В другую сторону убегало несколько ниточек-вариантов, при которых и Ника, и второй хозяин помещения оставались на месте. Не все они показывали счастливое будущее, но одна вероятность светилась благословением не только Ошура, но и Ины, гарантируя любовь и счастье до конца жизни. Обрывать её было бесконечно жалко. Хорошо, что в моей власти предостеречь клиента от опрометчивого шага.

— Знаешь, тебе не так уж сложно будет добиться своей цели. — Я подбирала слова, чтобы и дать ответ на вопрос, и не вызвать обиды непрошеным советом. — Достаточно одного слова, чтобы он уехал.

— Какого? — Ника даже подалась вперёд. Глаза её расширились, словно она пыталась прочитать ответ на моём лице.

Я снова раз покрутила тарелочку с кофейной гущей, но никакого слова там, конечно, не было. Как не было и информации о прошлом «хмыря», ведь это гадание было не для него, а для Ники.

— Ключ в прошлом мужчины — заглянешь туда и получишь над ним власть. Вот только… — Я сделала паузу. Свет благословения Ины с той единственной хрупкой вероятности согревал даже меня. Такого будущего желал любой человек, но также было ясно, что стоит мне рассказать об этом Нике, как ниточка оборвётся. Я чувствовала, как подрагивает в моих пальцах узелок ключевого события, а значит, надо было действовать осторожно.

— Только что?.. — Наверное, я долго молчала, уставившись в одну точку, раз Ника решила переспросить.

— Вот только воспользовавшись этой властью, ты можешь потерять кое-что очень ценное. И когда придёт время, вспомни, что правильный ответ не в чашке кофе… а в сердце.

Мы замерли, обдумывая каждая своё. Я пыталась понять, сумела ли заронить в душу Ники сомнения в правильности её выбора, а она, видимо, пыталась найти смысл в моих словах. Но светлая ниточка не истончилась и словно стала чуть прочнее, а значит, мы обе пока шли по правильному пути.

Я поставила блюдце, и Ника вздрогнула от звука его соприкосновения со столом. В этот же момент звякнул колокольчик над входной дверью, сообщая, что пришёл посетитель. С каким-то недоумением мы обе посмотрели на него, и только сейчас вспомнили, что, вообще-то, сидим в кофейне, куда мог зайти кто угодно. Исключительно волей Ошура можно было объяснить, что нас до сих пор никто не потревожил. Да, принимать клиентов в гадальном салоне было гораздо проще — проблемы постороннего присутствия решались обычной закрытой дверью.

Нику как ветром сдуло из-за стола, стоило ей осознать, что это клиент, а я одним глотком допила чай, помахала ей и вышла на улицу. Пора было идти проверять работу плотников. Что я и сделала.

Мастер Питерс справился на отлично. В полу больше не было дыр, в крыше прорех, лестница не скрипела, а ступеньки не прогибались, грозя проломиться в любой момент. Окна были отрегулированы, а два заменены новыми. Двери во все комнаты легко открывались и закрывались, замки работали, как часы. Кстати, и неработающие часы из вещей Таты, которые я решила сохранить, теперь бодро отстукивали минуты и били в положенное всем порядочным часам время — оказалось, что Йен немного разбирался и в механизмах, а поломка там была совсем несерьёзная.

Расплатившись и поблагодарив мужчин, я закрыла дверь и поднялась к себе. День, хоть и не был перегружен делами, но сильно меня вымотал.

Умыться, переодеться, упасть в кровать и заснуть без сновидений — вот о чём я мечтала. И к своей мечте шла решительно и целеустремлённо, успешно выполнив все пункты в списке. В этот раз ничто не мешало мне заснуть: ветер не свистел и не завывал, дом не скрипел, и ничего не трещало и не падало. Всё было тихо и удивительно спокойно.

Мне снился сон. Кто-то ласково гладил меня мягкой кистью, провёл по колену, потом вниз по голени, пощекотал стопу. Я хихикнула и дёрнула ногой — всегда боялась щекотки. Но та не прекращалась. Наоборот, лодыжку сжало что-то пушистое, фиксируя ногу, и продолжило щекотать. Только тут до меня дошло…

Это не сон!

— А-а-а-а!

С визгом я подскочила на кровати. В панике забила ногами, натягивая на себя одеяло и стряхивая неизвестное существо. Оно упало на пол с глухим стуком, с тихим свистом уползло под кровать. Рассмотреть я его не успела, да и не собиралась. Сердце неистово билось в груди, в горле застрял крик, а вдохнуть было просто невозможно. Хотелось бежать куда глаза глядят, но ужас сковал по рукам и ногам, не давая сдвинуться с места. Я так и замерла, сидя на подушке и прижавшись спиной к изголовью кровати. Пальцы намертво вцепились в одеяло и так крепко прижимали его к груди, что никто в мире не смог бы отнять у меня эту защиту.

Шли минуты. В комнате стояла тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием. Существо затаилось, не подавая признаков жизни, но я точно знала, что оно под кроватью. Заглянуть туда, чтобы проверить, я не могла. Просто не могла. Нет-нет-нет! Вдруг оно бросится на меня, стоит наклониться?

Когда оцепенение немного прошло, я осторожно потянулась и схватила платье, висящее на спинке кровати. Какое счастье, что я поленилась повесить его вечером в шкаф. Юбка прошуршала по простыне, и я снова в ужасе прислушалась — не воспользовался ли