Wahnsin - Егор Козаченко

так далее. В конце концов я всё равно одержу верх, и ты просто не сможешь совладать со мной. Твои эмоции – враг твой.

– Но разве мне нужно подавить их? Ведь безэмоциональна лишь скала, возвышающаяся над долиной, в которой стоит небольшая деревушка с живыми и вполне чувствительными людьми. Ведь эмоции это единственное, что отличает живое существо от булыжника или скалы.

– Ох, тебе конечно ни в коем случае не стоит полностью подавлять свои эмоции, однако учти, что в какой-то момент твоей жизни это сыграет с тобой злую шутку. Ты скорее всего даже не поймёшь, когда точно настанет этот момент, однако позже он ещё даст о себе знать, – проговорил спокойно старик и рассмеялся.

– Да кто же ты такой?! Что тебе нужно от меня и почему держишь меня здесь?! – яростно закричал Дмитрий и упал на колени.

– У меня очень много имён. Одни называют меня злом, другие добром, а некоторые и самой справедливостью, настоящего имени у меня нет. И можешь быть уверен, никто никогда не видел меня в моём настоящем обличии. Я являюсь людям лишь тогда, когда они достигли полного душевного спокойствия и пустоты и лишь в том обличии, которое они сами мне и придают, проживая свою жизнь по заповедям Божьим, или против. Что же касается этого места, я тебя не держу. Ты можешь уйти в любой момент, но куда пойдёшь? Уверен ли ты, что найдёшь дорогу, а? Уверен ли ты, что понимаешь, где вообще находишься и как тебе вернуться назад?

– Я не понимаю… Что я делал в жизни не так, почему я нахожусь здесь и как мне выбраться, как прийти в себя?

– Самое главное, что тебе нужно знать – это то, что, если ты поддашься эмоциям, они тебя поглотят. Об остальном забудь, ведь с этими знаниями ты сам сможешь найти выход отсюда. В этой комнате уже 30 лет покоюсь один лишь я, а тебе здесь вовсе не место… Я и так слишком много тебе уже рассказал.

С этими словами старик достал из кармана своего изодранного халата ключ и, встав, подал его Дмитрию.

– Ключ от двери. Когда выйдешь – помни, что я всегда наблюдаю за тобой. Не смей забывать меня, иначе я смогу сломить твой дух и твою волю, я смогу разрушить всё, что ты создавал когда-либо, всё, к чему ты идёшь, я лишу тебя всех, кого ты любишь или любил. Вперёд.

– Но скажи, зачем ты говоришь мне об этом? – сказал Дмитрий взволнованным и непонимающим голосом.

– Потому что мне скучно, – с лёгкой усмешкой ответил старик и, сев в свой угол, тут же задремал.

Дмитрий взял ключ и подошёл к двери комнаты. Он ощущал какой-то жутковато-печальный осадок на своей душе. Провернув ключ, сержант вышел из камеры и, сделав ещё буквально шаг, провалился в тёмную и несоизмеримо глубокую бездну. Он летел вниз, не зная, что с ним происходит и что произойдёт дальше. Он закрыл глаза и буквально через секунду оказался в довольно уютной комнатке, украшенной расписными коврами, с большим обеденным столом в центре и двумя стульями по обе стороны стола. На нём стояло много дорогих и деликатесных блюд, начиная с на вид вкусных Сицилийских деликатесов, заканчивая Филиппинскими морскими угощениями. Тогда Дмитрий подошёл и сел на стул. Только он прикоснулся к вилке, пытаясь испробовать лакомства, лежащие на столе, как дверь в комнату приоткрылась и в неё вошёл человек, на вид довольно учёный.

Этот человек был одет в жёлто-бурый клетчатый пиджак, на глазах у него были очки, в руке он держал трость, а на голове красовалась шляпа. Он был довольно молод, на вид лет 30 (ровесник Дмитрия). На ногах были красивые чёрные лакированные туфли, выше были одеты брюки с кожаным ремнём.

Заприметив Дмитрия, человек тут же улыбнулся и, подойдя к стулу, оперевшись на спинку, и пристроив свою трость рядом, сказал:

– Я так рад тебя видеть!

– Кто вы? – с удивлением проговорил Дмитрий

– Я тот, кто спасал не раз тебе жизнь. Может узнаешь меня, посмотрев глубже в мою голову? – с этими словами человек сел на стул и, взяв вилку, принялся за жульен.

– Кто вы? – повторил Дмитрий уже с лёгкой ноткой недовольства в голосе.

– Как ты думаешь, – спросил человек, не обращая внимания на вопросы своего собеседника, – может ли человек пережить взрыв артиллерийского снаряда? Возможно ли это в принципе?

– Что за дурацкие вопросы? Кто вы?!

– Ты когда-нибудь задумывался об том, как ты выжил тогда? Когда взорвался снаряд?

– Откуда вы знаете про снаряд? Вы были там? Кто вы такой?!

– Подумай. Я часто помогаю тебе принять важнейшие решения в определённо безвыходных ситуациях. Например, тогда, в Пловдиве, когда капитану Воскову оторвало руку и тебе пришлось тащить его под пулями, стремительно вылетавшими из османских ружей. Или в Сербии, когда вы плечом к плечу вместе с Виктором наступали на Болгар и тут неожиданно твоего несчастного друга ранило вражеской пулей и тебе пришлось доставать её прямо на поле боя.

При словах таинственного человека о Викторе, сержант вспомнил почти всегда улыбчивое лицо друга, который каждую секунду его тяжёлой жизни поддерживал Дмитрия, был с ним рядом в трудный час и не раз также спасал ему жизнь, вытаскивая из, казалось бы, неумолимо жестоких ситуаций. Дмитрий опустил голову и уныло положил вилку на стол.

– Если ты такой всезнайка, ответь, где он?

– Кто он?

– Где Виктор? Где сейчас мой друг?

– К превеликому несчастью я не могу тебе этого сказать. Я не знаю. Как и ты не знаешь. Ведь я знаю лишь то, что знаешь ты.

– Кто ты такой? – медленно растягивая слова проговорил Дмитрий, который в любой момент был готов накинуться на человека, сидевшего перед ним.

– Я тот, кого ты никогда в жизни вовсе не видел, я тот, чьи заслуги ты вечно приписываешь себе самому, я тот, чей потенциал настолько огромен, что благодаря нему я способен переиграть любого человека во всём, абсолютно во всём. Однако мой потенциал должен быть кем-то раскрыт, а этому кому-то видимо абсолютно на меня плевать! Я помогаю тебе мыслить, помогаю принимать решения, высчитывать в уме сложные примеры и задачи, просчитывать ходы твоих противников, формулировать твои мысли и слова. Уже догадался?

– Вполне. Ты мой мозг.

– Почти в точку. Мозг – это орган, а этим органом руковожу я. У меня нет четкого названия, четкого имени. Но ты можешь называть меня господин М.

– Что ж, господин М., я хотел бы знать, на что я