Прекрасная колдунья - Патриция Райс

К тому времени, как Дрейк отослал своих упрямых кузенов в кровать, Эйлин уже спала крепким сном, свернувшись калачиком в огромном кресле. Подойдя к камину, маркиз только тогда заметил ее. Интересно, как долго она слушала их спор? Поняла ли, о чем шла речь?

Почти угасший огонь освещал длинные темно-рыжие волосы Эйлин, отчего они казались золотисто-красными. Затаив дыхание, Дрейк смотрел на лицо девушки. Опущенные ресницы отбрасывали на нежно-белую кожу щек длинные тени. Спящая Эйлин напоминала хрупкую статуэтку из слоновой кости.

Дрейк поднял девушку на руки, опустив ее голову себе на плечо, и направился по лестнице в спальню Эйлин. Девушка оказалась легкой, как ребенок, но чем дольше Дрейк нес ее, тем больше убеждался, что Эйлин – настоящая женщина. Халат сбился, обнажив упругую высокую грудь, едва прикрытую тонкой тканью ночной рубашки. Одна рука Дрейка лежала на округлом бедре девушки, другой он чувствовал, как тонка ее талия. Когда он нежно опускал Эйлин на простыни, из ее губ вырвался легкий вздох, и Дрейку нестерпимо захотелось узнать, какие они на вкус. То, что девушка не будет кричать на него в гневе, только увеличивало искушение, но все же здравый смысл и честь взяли верх. Накрыв Эйлин одеялом, Дрейк оставил маленькую принцессу в плену сладких снов.

Только когда за маркизом закрылась дверь, Эйлин позволила себе вздохнуть полной грудью. Она готова была поклясться, что почувствовала на лбу его поцелуй. А может, это просто прядь волос выбилась из-под чепца? Откинув непослушный локон, Эйлин уютно зарылась в покрывала. Остаток ночи она проспала спокойно.

Несколько дней спустя маркиз Шерборн, стоя на холме, с которого открывался вид на дорогу, провожал глазами экипаж Саммервиллов, увозящий его очаровательную гостью. Дрейк небрежно откинул со лба прядь волос. Замечательная весенняя погода перестала радовать, когда он осознал, что больше не увидит за столом этой смелой и порой дерзкой девушки. Но маркиз отогнал от себя невеселые мысли: Эйлин приезжала только лишь для того, чтобы скрасить одиночество Дианы, и его, Дрейка, просто расстроило, что теперь сестра будет скучать. Для мисс Невилл всегда самыми тяжелыми были первые недели весны, когда все тает и течет, но юной Эйлин каким-то непостижимым образом удалось принести с собой в замок Шерборн тепло и уют и развеять печаль бедной Дианы. А еще девушка сумела вселить в Дрейка вдохновение, и он начал записывать свои рассказы на бумагу. С тех пор как маркиз унаследовал имение, а с ним и обязанность присматривать за многочисленными членами семьи, у него было мало свободного времени для подобной ерунды.

Заметив Эдмунда, не спеша направляющего своего коня в сторону деревни, Дрейк пустил лошадь шагом. Сегодня он решил удостовериться, что все возведенные Эдмундом заборы снесены.

В тумане Эйлин шла к пирсу, неся в руках мольберт. Холодный ветер раздувал ее плащ, грозя вот-вот сорвать с головы шляпу. Но это не имело значения, потому что целью Эйлин было нарисовать темное небо и волнуемое ветром море, а для этого сейчас было самое подходящее время.

Эйлин тихонько постучала в заднюю дверь таверны, расположенной у самого причала. Если бы сэр Джон узнал, что его драгоценная племянница водит дружбу с женой хозяина таверны, его бы точно хватил удар, но сама Эйлин вовсе не считала это знакомство странным. В такие дни, как этот, когда сильные порывы северного ветра буквально сбивали с ног, девушка с удовольствием проводила какое-то время, сидя в теплой кухне за чашкой горячего шоколада.

Проводив Эйлин в кухню и сняв с нее плащ, миссис Дрю засуетилась, усаживая девушку у пылающего очага. Женщина знала, что эта девчушка на самом деле юная мисс Саммервилл, но, кроме нее, это почти никому не было известно. Ведь кто бы мог подумать, что эта крошечная особа, с ног до головы укутанная в потрепанный плащ, с нелепой шляпой на макушке, которая то и дело ходит на пристань, – племянница могущественных лордов из богатого замка? Миссис Дрю сама едва верила этому.

Взяв в руки чашку с крепким дымящимся напитком, Эйлин благодарно улыбнулась гостеприимной хозяйке. В этом доме она чувствовала себя так же уютно, как в собственной мастерской. С детства она привыкла жить в таких местах, как это.

– Ой, мисс Эйлин, сегодня ветер такой холодный! Не стоит вам ходить одной на пирс! – приговаривала хозяйка таверны. – У вас посинеют пальцы, а все ваши листы унесет в море. И чего вы добьетесь? У меня есть идея получше.

Женщина распахнула дверь в большую комнату, из окон которой открывался вид на море.

– По утрам здесь никого нет, да и рисовать вам здесь будет гораздо удобнее, чем стоя там, на холоде. Думаю, мой муж не будет возражать, а если придут охотливые до сидра посетители, я прослежу, чтобы они садились за дальние столики и не мешали вам. Можете прямо сейчас приниматься за работу, дорогуша.

Остаться здесь было бы довольно смело. Почти так же смело, как отправиться одной на пирс. Если бы сэр Джон узнал, что Эйлин под видом простой конной прогулки ездит так далеко, к самому побережью, он запретил бы ей даже приближаться к конюшне. Поэтому Эйлин взяла с Куигли слово, что он никому не проболтается о ее поездках. Молодому слуге было поручено сопровождать мисс Саммервилл каждый раз, когда ей вздумается поехать куда-нибудь порисовать с натуры. Но ему было ужасно скучно часами сидеть в мокром лесу, ожидая, пока Эйлин сделает наброски, а потом еще и раскрасит их, поэтому, к их взаимной радости, он пренебрегал иногда своими обязанностями и отправлялся в соседнее поместье навестить одну симпатичную девицу. И тогда Эйлин представлялась возможность вырваться на часок-другой из-под опеки и отправиться куда-нибудь, например на пирс.

Эйлин не стала долго раздумывать. Оглядев открывавшийся из большого окна вид на залив, девушка принялась устанавливать мольберт. Отсюда была отчетливо видна серая линия горизонта, где море и небо сливались воедино, а нависающие над окном ветви дуба создавали интересную игру света и тени. Эйлин достала краски и принялась за работу.

Мужчины заходили в таверну и покидали ее, но в это время дня народу на пристани было немного, а следовательно, и посетителей в таверне. Поначалу они пытались заигрывать с Эйлин, отпуская в ее адрес грубоватые шутки, но Эйлин, которая за свою жизнь слышала еще и не такое, старалась не обращать на это никакого внимания. А когда какой-то пьяный мужлан воспринял ее сдержанность как вызов, она сумела достаточно доходчиво дать ему понять, что не нуждается ни в чьей компании.

Поработав около часа или двух, Эйлин начала уже собираться, как вдруг услышала разговор трех мужчин, сидевших за угловым столиком. Эйлин не стала поворачиваться, чтобы посмотреть на говорящих, но в этот момент тревожный колокольчик зазвонил у нее в голове, а по спине поползли мурашки. Голоса становились все громче, и Эйлин узнала один из них. Похоже, что подслушивать разговоры Эдмунда Невилла скоро войдет у нее в привычку.