Да будет воля моя - Евгений Кузнецов

— А, а то я думала, авитаминоз. Ну и ладно, так мне даже больше идет.

— Прежде чем я уйду, ответь мне, где живет тот господин, что спит сейчас в твоей постели?

— А, Руй. На Зеленом острове. Солнечная улица. Номера дома, правда, не помню, но где-то в конце. Знаю только, что его дом находится по соседству с домом…

— Благодарю, я найду.

Маммон вышел из кухни. Милана услышала, как хлопнула входная дверь, однако она не придала этому никакого значения, увлеченно читая поступающие комментарии и коротко отвечая на некоторые из них.

Из спальни послышался неразборчивый мужской голос. Было слышно, как заскрипела кровать, открылась и закрылась дверь, после чего на кухню вошел похмельный Соломон. Щурясь от слепящего солнца, льющегося из окна, он остановился в дверях. Он был в одних трусах. Его накачанное тело было как с картинки, однако торс уродовали длинные пунцовые борозды, оставленные ногтями Миланы прошлой ночью во время ее «изнасилования».

— Ну че так громыхать в такую рань? — недовольно проворчал Соломон. — Я же всю ночь не спал. Кто это был?

— Это Маммон ушел, — туманно ответила Милана, не отрываясь от ноутбука.

Соломон насторожился, расслышав подозрительно знакомые оргазмические стоны, мужские и женские. Привлеченный столь странными звуками, он подошел к Милане и заинтересованно заглянул в ноутбук:

— Что за хрень ты тут смотришь? — Его лицо вдруг вытянулось. — Это в Интернете?

— Угу. Зацени, сколько просмотров.

— Мать твою, Мия, что ты натворила?!

Милана подняла на Соломона свои холодные, словно стеклянные, светло-серые глаза. Ее лицо лучилось от довольной улыбки:

— Круто, правда?

Соломон заглянул ей в глаза. В ярком солнечном свете от окна он вдруг разглядел нечто такое, что поразило его и одновременно напугало до чертиков. Прозрачные и неподвижные глаза Миланы в лучах солнца отражали холодные отблески, словно были сделаны из стекла.

— Так это не линзы. Кто ты?

— Я человече, — произнесла Милана заупокойным голосом, копируя интонацию Маммона, и звонко рассмеялась.

— Господи, да она же безумная.

Пораженный неожиданным открытием, Соломон схватился за голову:

— Нет, это сон. Это бред. Этого просто не может быть. Надо просто очнуться, очухаться.

Стоны и скрипы, безостановочно несшиеся из ноутбука, перешли в кульминацию.

— Сол, посмотри, посмотри вот здесь, как ты неистово усердствуешь.

— Выключи это немедленно!

— Давай повторим это, жеребец. У меня уже течет…

— Заткнись!

Соломон заметался по кухне, как горилла по клетке в зоопарке. Желая выпустить пар, он схватил табурет и грохнул им о дверной косяк:

— Фак!

Табурет затрещал, но остался цел, и Соломон со злостью ударил им о косяк еще несколько раз:

— Фак! Фак! Фак!

Табурет разлетелся на части. Соломон отбросил в угол табуретную ножку. Из-за стены послышался недовольный стук соседей.

— Да пошли вы все на хер! — завопил Соломон в стену. — Вас мне еще не хватало!

— Ну давай повторим это, Сол. Я же вижу, у тебя уже стоит.

— К черту отсюда.

Соломон грубо сорвал накинутую на плечи Миланы рубашку:

— Дай мне ее сюда. Это моя рубашка.

Натягивая рубашку, Соломон поспешно покинул кухню:

— Это бред. Это бред. Это факин бред…

От грохота входной двери сотряслись стены. Милана не обратила на это внимания. Она даже не заметила ухода Руя. Обнаженная, сидя на табурете в пустой кухне перед ноутбуком, она с упоением читала восторженные комментарии под своим откровенным видео, которые множились лавинообразно, и мысленно подсчитывала донаты, безостановочно поступающие на ее банковский счет, будто из рога изобилия. Милана наслаждалась своим триумфом. Сбылась ее мечта — она стала по-настоящему мегазвездой Интернета.

— Так вот какой должна быть настоящая жизнь, — почти беззвучно шевелились ее пухлые губы.

Часть 2

Награда прелюбодею

Глава 10

Забившись на заднее сидение такси, беззвучно матерясь последними словами и странно гримасничая, Соломон Руй ехал от Миланы к себе домой на Зеленый остров. Он с горечью осознавал, что вся его привычная, вполне комфортная и респектабельная жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову. Семья, бизнес, авторитет — отныне все летело в тартарары. Дай Бог, еще не лишиться свободы. И все из-за одной-единственной неосторожной выходки, совершенной под воздействием мимолетного порыва, низменного импульса.

Был ли Соломон Руй фаталистом, усматривающим во всех происходящих событиях установленную злым роком предопределенность, или же случившееся представлялось ему чем-то случайным, вроде злой иронии судьбы, а может, он, подобно просветленному мудрецу, привык во всех своих злоключениях искать причину в себе самом — все это уже было совершенно неважно. Как лаконично говорили в подобных случаях латинские драматурги, акта эст фабула, что значит, представление окончено.

— Приехали, — голос таксиста вырвал Соломона из его тяжелых дум.

Он выудил из кармана джинсов смятую тысячную купюру и сунул ее таксисту в раскрытую ладонь:

— Держи, сдачи не надо.

— Благодарю.

Соломон вышел из машины, и такси укатило вверх по улице. Залитая косыми лучами солнца Солнечная улица была пустынной и тихой. В этот утренний час обитатели элитного поселка еще спали, а чужаки и вовсе не заезжали на этот укромный островок.

Соломон с подозрением покосился на припаркованный к обочине черный внедорожник «Рендж Ровер». Номера были ставропольскими, и Соломон не стал ломать себе голову по поводу появления здесь незнакомой машины. В конце концов, это же не к нему нагрянули родственники-друзья-знакомые из провинции. Стало быть, не о чем и заморачиваться.

Утратив интерес ко всему внешнему, Соломон с угрюмым видом прохрустел по серому речному гравию подъездной площадки перед современным двухэтажным особняком. Повозившись с замком, Соломон нецензурно выругался. Дверь была не просто заперта, а изнутри в замок был вставлен ключ.

Неожиданно в замке дважды щелкнуло, и дверь распахнулась. Соломона встретила ледяным взглядом молодая, но крайне непривлекательная женщина. Ее внешность портили светло-рыжие волосы, жидкие и засаленные, скрученные в дульку на макушке. А излишнюю полноту, распределившуюся в самых неподходящих для этого местах, не мог скрыть даже банный халат, надетый поверх атласного пеньюара от кутюр. Кроме того, грубые черты лица и крупный нос не давали ни малейшего повода усомниться в том, что жениться на подобной несимпатичной особе или завести с ней интимные отношения можно было только по холодному расчету, но никак не по горячей любви… если ты, конечно, не извращенец.

Соломон натянуто улыбнулся женщине:

— О, Софа, приветик. А что это ты в такую рань на ногах, а не в постельке?

— Да вот жду возвращения домой своего горячо любимого Солика.

— Какая же ты все-таки у меня умница.

Соломон чмокнул жену в щеку. От души у него