Контракт на мужа (СИ) - Ли Марина

Скрытые от меня книжными полками, они ударили три раза, и я ужаснулась. Божечки мои! Всего лишь три часа, а по моим внутренним ощущениям я в этом мире уже, как минимум, половину вечности нахожусь.

— Если коротко, то дело обстояло так. Аглая припёрлась к нам домой, уболтала подписать договор, мы, как две овечки, подписали. А потом она исчезла — ни ответа, ни привета. Нам знакомый юрист сказал, что договор этот никакой силы не имеет, разве что как туалетная бумажка может сгодиться. И только-только мы перестали бояться, что какой-то гондон…

— Вель! — рявкнул Элар. — Сколько раз повторять? В нашем мире крепкое словцо не просто не приветствуется, оно запрещено законом!

— Я в ваш мир не напрашивалась, — фыркнула я в ответ. — А потому засуньте себе ваши законы знаешь, куда? Дальше слушать будешь или сразу проводишь меня к сестре в больницу?

Элар так громко скрипнул зубами, что, по-моему, даже Венера Милосская на рецепции услышала.

— Рассказывай! — рыкнул, прожигая меня злющим взглядом.

— В общем, только-только мы перестали бояться, что кто-то при помощи этого договора собирается у нас с Брошкой квартиру оттяпать, как сразу же проснулись тут.

Элар недоверчиво сощурился и уточнил:

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что говорю. Видела я тебя, твой мир, и твоё дополнение к твоему договору в гробу, в белых тапочках.

— Почему в белых тапочках? — растерялся он, а я злорадно хмыкнула:

— Да хоть в лабутенах! Мне посрать, если честно. Главное, что мы с Бро сюда ни разу не рвались, об Атлантиде вашей слыхом не слыхивали, подписывать ничего не станем даже под пытками. Верните нас домой, пожалуйста, как можно скорее. Мы только-только в гинекологии на учёт встали, а у нас с этим делом строго. Одно посещение врача пропустишь, и Бог его знает, что случится. Может, расстреляют, может декретных лишат… Верните, а?

Элар тяжко вздохнул, а потом зачем-то сел прямо на пол, сложив ноги по-турецки, посмотрел на меня непонятным взглядом и вдруг тоскливо поинтересовался:

— А как точно звали эту вашу вампиршу? Фамилию, случайно, не помнишь?

— Почему не помню? Отлично помню. Звали её Аглая Ксенаки. Хочешь, чтобы я внешность описала?

— Не надо, — скривился он. — Знаю я её внешность. Ещё один вопрос. Ни у тебя, ни у твоей сестры точно нет никаких магических способностей? Только не фыркай, ради Олимпа! Ведь есть в вашем мире шептуньи, гадалки… Ни ты, ни Бронислава, допустим…

Я рассмеялась.

— Что за чушь? — Даже пальцем у виска покрутила для большей достоверности. — Магические способности? Не кажется ли тебе, что я уже как-то старовата для Хогвартса?

После моих слов Элар громко застонал, так, словно я ему ещё раз кулаком по налившемуся кровью пятну на скуле врезала.

— Так вот почему на вас моя сила не действует! — воскликнул он. — Я себе голову сломал, а вы, оказывается, огнецы!

В моём представлении за словом «огнецы» отчего-то крепились какие-то рыжебородые гнусные старцы, но внутренний голос с непонятной уверенностью твердил, что это заблуждение.

— Огнецы — это вроде как зарницы, — заметив моё смятение, пояснил Элар. — ненастоящие молнии, понимаешь? Фальшивые, но, как бы парадоксально это ни звучало, самые настоящие из всех возможных. Вы как мёртвая зона. Рядом с вами ни одно заклинание, ни единый природный дар не работает так, как надо. Вообще не работает, уж если на то пошло. Во имя Олимпа! Теперь ты просто обязана подписать это проклятое дополнение! Ты понимаешь, что специалисты твоего уровня у нас на вес золота?

Я не понимала. Ну, честно. Даже если вдруг взять и сойти с ума на столько, чтобы поверить в магию (Хотя… Гарри Поттер смог же. А я чем хуже?), то как в эту веру вписать то, что магглы (читай, огнецы) у них тут на вес золота? Какая от меня может быть польза? И уж точно я не собиралась ничего подписывать. К счастью, прямо сейчас Элар от меня этого и не требовал.

— Наверное, пришла моя очередь сказки рассказывать, — насмешливо хмыкнул он, а я, злобно насупившись, подумала, что доморощенный куратор зубы мне заговаривает. Врёшь, не возьмёшь. Я, конечно, дурочка, раз позволила себя так глупо вокруг пальца обвести, но больше этот номер не пройдёт. В сексуального обаяшку отказываюсь верить. — Те самые, которые быль. Готова слушать?

Я нехотя кивнула. А что делать? Мне больше хотелось поскорее вернуться к Бро, но раз уж появилась возможность что-то узнать о том месте, где мы очутились, надо ею пользоваться.

— Давным-давно это началось, — произнёс это сказочник, мягко мне улыбаясь при этом. — Атлантида тогда ещё не находилась на перекрёстке миров, а теперешний Славой был представлен лишь главным храмом. Тем самым, ты видела, когда мы над ним пролетали. Он из чёрного камня и с белоснежным Посейдоном на крыше… Или ты всё же боишься высоты и не смотрела по сторонам?

— Не боюсь, — недовольная тем, что меня всё же втянули в разговор, огрызнулась я. — Видела я ваш храм. Дальше рассказывай.

— О Посейдоне-то ты, наверняка знаешь, — оживился Элар. — Про то, что он старший брат Зевса-громевержца, про то, как мать Рея спасла его от пожирания собственным отцом Кроносом, про то, как он поднял восстание и вызволил сожраннных братьев, полагаю тоже… А если и не знаешь, то к нашей истории это всё равно только косвенно относится. Я тебе лучше расскажу, как основатель нашего города разводился.

— Да разве ж боги разводятся?

Я даже перепугалась, когда вопрос задавала. Ну, в самом деле, я о разном слышала: убивают друг друга, живыми в землю закапывают, съедают живьём… Но чтоб разводились — нет. И как, спрашивается, я столь важную главу в мифах и легендах Древней Греции смогла пропустить? Впрочем, про тринадцатый подвиг Геракла тоже не во всех книжках было написано…

— Разводятся, конечно, — с изрядной долей снисходительности в голосе проговорил Элар. — Но не для общественности, Вель-лислава.

Мужчина мягко мне улыбнулся и, погладил мои сцепленные в замок руки. Я жест не оценила, сбросила с себя его пальцы и предупредительно качнула головой, мол, за помощь с разбитой рукой спасибо, да и рассказ пока интересный, но лучше не зырываться, а то ведь я могу ещё раз врезать. Даже в ущерб собственному здоровью.

Элар вздохнул и укоризненно посмотрел на меня из-под бровей.

— Для общественности, особенно той, что круглые миры населяет, истории наполняют немножко иным смыслом… Итак, жил был бог, не тот, который с Большой буквы и из круглого мира, а другой, ненастоящий, как у вас принято считать, из мира выдуманного и плоского, того, что стоит на трёх слонах, опирающихся на трёх, плывущих по бесконечному морю черепах. Из того мира, где возможно всё, о чём бы ты ни подумала, потому что магия, волшебство — это не придумка, а, скажем так, пятый элемент. Тот который наряду с землёй, водой, огнём и воздухом даже не повелевает, создаёт жизнь. Посейдон был водою, Виа — магией. И так получилось, что они сошлись…

— Не было никакой Виы в древнегреческой мифологии, — возмутилась я, ибо что-что, а легенды древних греков я знала от и до, потому как в эти истории была влюблена с самого раннего детства. Благодаря Бро, конечно.

Просто она так их рассказывала, что я, слушая, даже дышать забывала. Поэтому и презирала Зевса — гнусного бабника, не любила злопамятного Аида, Посейдоном-занудой не интересовалась… А вот Гермес мне нравился. И Прометей. И Тесей с Персеем.

— Виа была, — исправил меня Элар. — Виа, к моему величайшему сожалению, есть до сих пор. И именно она прокляла мой народ тем проклятием, с которым мы боремся по сей день… И знаешь что? Кажется, проигрываем. Посейдон атлантов считает своими детьми. Он ведь нас создал. Он наделил магией, он научил нас перемещаться между мирами, а вот Камень… Камень нам подарила Виа. Ещё тогда, когда в их супружеской чете всё было отлично. А когда между ними чёрная кошка пробежала, сумела обернуть собственный подарок против нас. Всё дело в том, что Посейдон не просто изменил ей с одной из своих сестёр (у богов инцест в порядке вещей, думаю, ты слышала). Он воспылал любовью к юной атлантке, да настолько, что решил бросить супругу и провести одну из своих жизней между смертными. Конечно Виа не смогла стерпеть такого унижения, спустилась с Олимпа на землю, чтобы заглянуть в глаза счастливой сопернице. А та вместо того, чтобы устыдиться или испугаться принялась насмешничать. «Ну что ты мне сделаешь? — смеялась она. — Меня любит сам Посейдон! Бог всех морей и океанов. Бог жизни, потому что вода — это жизнь. Уйди с дороги, не мешай нашему счастью». «Уйти?» — прошипела Виа, холодея от гнева. «Уйти?» — повторила она, сверкая прекрасными очами. Что ж, я уйду. Но вместе со мной уйдут все твои не рождённые дочери. Посмотрим, что вы тогда запоёте. И Виа ушла из мира. Умерла или просто спряталась где-то, так надёжно, что её до сих пор отыскать никто не может, а уж мы искали в надежде вымолить прощение. Всё дело в том, что с того момента и по сей день в Атлантиде не родилось ни одной девочки. Нам приходится себе жён в других мирах искать, да и с этим бы можно было справиться, но ведь ещё и Камень. Источник магии. Говорят, что, уходя, Виа заменила его собственным сердцем. Вспыльчивым и капризным, но увы без него никак. Ибо это единственный источник магии. Не в нашем мире, во всех мирах. Оттого и стала Атлантида перекрёстком, что сюда стекаются все, кому не лень. А Камень перемен не любит, ему постоянство подавай, спокойные чувства, чтобы без экспрессии, чтобы помягче, а иначе трясти начнёт всех. И плоские миры, и круглые, и в первую очередь, Атлантиду. В прямом смысле трясти, если что. Катаклизмы, цунами, извержения вулканов… Всё что угодно… Но если рядом с Камнем особо ярких чувств не проявлять, если поселить возле него огнецов, тех, в ком магии нет ни крошки, то это немного нейтрализует энергию сердца богини. Не полностью, но на безрыбье и рак рыба, как говорят. Теперь понимаешь?