Возвращение Остапа Крымова - Василий Катунин

Который сейчас час? — фотограф никак не мог найти часы.

Точно не знаю, — ответил за две тысячи километров запыхавшийся голос Люсика. — У меня тут уже светает.

Какого черта! У нас три часа ночи! Ты что, утром не мог позвонить?

Не мог, — голос периодически исчезал, хотя слышимость была идеальная. — Докладываю… В данный момент… сдаю последние… два «лопуха».

Впечатление было такое, будто Люсик разговаривает по телефону и бежит трехкилометровку одновременно.

Тебя там бьют, что ли?

Наоборот…

Ты бьешь?

Да нет же…

Говори, паразит, в чем дело! Что за шуточки в три часа ночи!

Начальник… Докладываю… Всю работу за… исключением… полного мертвяка… пристроил… Деньги выслал почтой… Сейчас кидаю последние два портрета…

Это я уже слышал.

Я должен согласовать… форму оплаты…

В три часа ночи?

Потом не будет… возможности… У хозяйки совсем нет денег… и в доме… шаром покати… Предлагает рассчитаться натурой… Решил брать… Нужна твоя… резолюция.

Бери.

Так уже беру… Звоню тебе… прямо в процессе… Значит, заметано… полцены за эти два «лурика» с меня…

В трубке послышался слабый женский стони чмокающие звуки.

Люсик, я давно знал, что ты — ненормальный, но не до такой же степени! Почему нельзя было позвонить утром?

Объясняю… За два «лопуха»… она была должна четвертак… Делим пополам… Получается двенадцать с полтиной… Переходим к натуре… Ты же знаешь… что больше червонца… я за это дело не плачу… Два раза мне сегодня… не смочь… Остается еще трешка… Вот на три рубля… решил наговорить… по телефону… У меня еще есть… пять минут… Не вешай трубку… а то междугородка… рассоединится… Знаешь, как трудно… дозвониться…

Фотограф подавился легким междометием.

Слушай, Люсик, позвони-ка лучше Марику и поговори с ним оставшиеся три минуты. Тем более, что он «за это дело» платит не больше пятерки. Так что у вас появится дополнительное время поболтать по душам.

ВЕСЕЛЫЙ КУКОЛЬНИК

Жадность и глупость — это два крыла не только моей птицы удачи.

Наступило утро начала «Великого пути». На набухших почках деревьев лежал белый налет — след ночных заморозков. Весна опаздывала, как капризная девушка на свидание со второстепенным вариантом. Истомленные долгой зимой люди проклинали метеорологов, астрологов и, как всегда, политиков. Тем не менее, это была весна, и это чувствовал каждый, начиная от дорожников, созерцающих изломанные зимой проездные пути, и кончая простой каштановой веткой, из которой безудержно поперла зеленая жизнь. Весна… Она томила кровь, заставляла думать о себе лучше, чем было на самом деле. Она превращала серенькую мышку в Микки Мауса, а Золушку — в принцессу. Она дарила людям надежду на теплое лето, когда у людей будет на одну неприятность (холод) меньше. Она делала резче грань между полами и придвигала их вплотную к этой грани, заставляя щепку лезть на щепку.

Под табличкой «Злая собака», которая была прибита почему-то прямо к будке, сидел кислый Барон. Он хмуро поглядывал на надпись, понимая, что это не лучшая реклама для кобеля, желающего найти себе подругу жизни. С другой стороны, его успокаивал тот факт, что только собаки и большие начальники имеют персональные таблички.

Прямо с утра Крымов перешел к инструктажу. Видно было, что соратники волнуются, а Нильский — очень сильно. Остап покачал головой.

Заметьте, дорогие мои, если бы не полное отсутствие стартового капитала, я бы никогда не стал начинать с этого старого и, признаюсь, дешевого трюка. Не люблю повторяться, номер этот на самом деле с бородой. Он кормит еще много семейных и одиноких граждан, и я не могу не снять перед ним шляпу. В творческом плане для меня это только эпизод. Но если мы не будем к вечеру иметь три или четыре сотни, то нам не за что будет купить даже канцтовары, без которых в наше время немыслим ни один порядочный бизнес. Вы не думали о том, как легко жилось нашим первобытным предкам, — им не надо было с такими трудностями добывать огромное количество вещей, облегчающих жизнь.

Еще накануне, когда Остап объяснил компаньонам суть предстоящего дела, сразу стало заметно, что Нильский с ходу начал трусить. Это было видно невооруженным взглядом, без лупы и микроскопа. Остап, обладавший даром утешения бедных вдов и даже несчастных вкладчиков лопнувших финансовых компаний, трогательно похлопал Нильского по колючим плечам.

Не боги горшки обжигают, Сан Саныч. Трус не играет ни в хоккей, ни в поддавки. Надо же с чего-то начинать. Можно отказаться, но тогда вокзальный сортир будет вашим единственным удобством на всю оставшуюся жизнь. Хватит любоваться ягодицами фортуны! Давайте брать ее за толстое питательное вымя. На нем и так слишком много чужих отпечатков пальцев недостойных. Свято место бюстом не бывает. Парадокс, но современная фортуна с непостижимой легкостью отдается полуграмотному хаму, заставляя такого человека, как вы, ухаживать за собой годами. Неужели все современные женщины таковы? Я не берусь этого утверждать, потому что знаю не всех женщин. Но с этой девкой фортуной я знаком хорошо. Как и любая женщина, не умеющая сложить себе цены, в глубине своей натуры она жаждет грубости и силы.

Затем Остап перевел взгляд на жизнерадостного Жору.

Сан Саныч, берите пример с Пятницы. Из него эмоции так и прут. Посмотрите, как темпераментно вибрирует его копчик, словно хвост у собаки, знающей прикуп в преферансе.

На бодрые слова Крымова Нильский только кисло улыбнулся, выразив сомнение в том, что у него получится врать натурально.

Остап недовольно отрезал;

Не умеете врать — оставайтесь честным. Но учтите, когда счастье постучится к вам в двери, вы опять примете это за шум. Когда Моргана спросили, можно ли честно заработать миллион, он ответил утвердительно, но добавил, что при условии, если этот миллион десятый. Одно из самых приятных свойств денег заключается в том, что с определенного их количества они дарят людям чувство свободы, Я предлагаю заработать нечестно всего лишь несколько сотен. Вы же понимаете, как трудно начать миллионное дело с одной затрапезной десятки. Заниматься этим бизнесом не более зазорно, чем просить милостыню, а как гласит пословица: «Тот, кто просит милостыню на языке страны, тот никогда не умрет с голоду». В этой местности два языка: первый — русский, второй — язык обмана.

Остап оглядел немногочисленных соратников с такой же гордостью, как Наполеон — свою гвардию под Ватерлоо.

Сан Саныч, у вас все готово? Жора, проверьте амуницию.

Нильский выложил на стол незамысловатый реквизит: несколько пачек с одногривенными купюрами и полиэтиленовый прозрачный кулек. Еще вчера, выполняя указания Остапа, Жора разменял десятигривенную купюру на десять единичек, из которых начальник разрешил потратить только две — на хлеб и кефир. Нильский нашел на чердаке дома ворох ненужной бумаги и газет. Старые, видавшие виды ножницы Даниловны дополнили весь инструментарий, необходимый для подготовки первого этапа. Полночи Нильский и Жора резали бумагу, складывали ее в аккуратные пачки, по обеим сторонам обкладывали единичными купюрами. Это обкладывание Остап шутя назвал «вкладыванием имеющегося капитала». Нильский взял кулек с «куклами» с таким страхом, с каким старый пастор впервые в жизни заряжает крупнокалиберный пулемет.

Когда материальное обеспечение операции было подготовлено, Остап обратился к загрустившему президенту:

Сан Саныч, пусть вас вдохновляет тот факт, что только жадный и непорядочный человек может стать завтра нашим клиентом. Гарантирую, что, во всяком случае, морду бить не будут. Когда человек не прав, в нем притупляется чувство справедливости. Что поделаешь, иногда приходится начинать с нуля. Нормальный вариант, не уменьшающий шансов на невероятный успех. В нуле нет ничего страшного. Даже великие математики прошлого начинали с нуля.

Подбодрив компаньонов, Остап отправился проводить их до остановки. Старый дребезжащий переполненный вагон пришлось ждать сорок минут, на что было потеряно изрядно драгоценного времени. Транспорт ходил крайне нерегулярно, и это было не удивительно для Остапа, который не раз путешествовал по Западу и поражался секундной точности капиталистического общественного транспорта. Крымов понимал, что Украину от Германии отделяет не только тысяча километров, но и отсутствие потребности в элементарном порядке. Для порядка необходимы были либо диктатура пролетариата, либо диктатура денег. Но при нынешней мелкотравчатости коммунистических вождей очень трудно было подвигнуть еще на одну диктатуру современный пролетариат, хоть и порядочно озлобленный, но вкусивший водку в любое время без очереди, сорок сортов круглосуточного пива, десять телепрограмм и возможность безнаказанно не работать. Бывшие коммунистические лидеры, разделившиеся на два равных по силе лагеря левых и правых, разместились тесным кружком вокруг горнила власти. Они глушили, как рыбу динамитом, и диктатуру денег, потому что для нее время еще не пришло, то есть, денег у них было еще мало.