Возвращение Остапа Крымова - Василий Катунин

Остап помассировал себе затылок, пытаясь снять усталость, и затем опять начал медленно листать страницы. Через пять минут беглого чтения надуманных статей, валютных и товарных котировок Остап присвистнул и развернул перед Жорой страницу, полностью усеянную объявлениями с фотографиями обнаженных девиц и текстами настолько же короткими, насколько долгое удовольствие, полученное по телефону, они обещали.

Ну что, Пятница, позвоним, что ли? — весело предложил Остап. — А что, десять гривен у нас есть, хватит на пятнадцать секунд разговора. Зато удовольствия потом — на всю ночь. Если повезет со сном, конечно. Смотрите, какое разнообразие костюмов и какая фантазия в текстах. Представляю, что можно узнать о любви от этих полногрудых фурий. У меня вечно то времени нет, чтобы позвонить, то денег. Думаю, что в целях экономии зарплаты в этот штат в основном нанимают многодетных домохозяек и престарелых продавщиц книжных магазинов. Телефон — это, вообще, незаменимое средство обмана.

Остап задумался на секунду и опять пробежал глазами объявления.

А вы обращали когда-нибудь внимание на то, что все указанные телефоны заграничные? В редком случае они находятся в Москве. Или этот бизнес у нас запрещен, или здесь что-то неспроста. Надо подумать на досуге. Кстати, у вас в городе еще сохранилась служба 09?

Сохранилась, — ответил Нильский, — но только они не дают сексуальных справок по телефону.

Эта служба платная? — поинтересовался Остап.

Да нет, такая же, как и в старые добрые времена.

Это плохо, — в задумчивости произнес Остап. — То есть, наоборот, хорошо.

Уж не задумали ли вы заняться сексом по телефону, маэстро? — спросил Жора, открыв от восхищения рот,

С какой точностью вы попадаете пальцем в небо! — сказал Остап. — Неужели вы обо мне так плохо думаете? Вас надо сурово штрафовать за превышение скорости ответа над скоростью обдумывания.

Он замолчал, уставившись сквозь Нильского в какую-то далекую точку, где его никому неведомые мысли выстраивались в замысловатую комбинацию. Видимо, что-то придумав, Остап оживленно заерзал на стуле и обратился к Жоре:

Нет! Телефонным сексом мы заниматься не будем. Нильский, я не встретил ни одного объявления о платной справке. Неужели в вашем городе люди скорее умрут от своего невежества, чем заплатят пару рублей за глоток живительного воздуха, коим является в наше время информация? Информационные потоки настолько разлились, что надо ставить плотины. Кстати, вы знаете, что информация измеряется в битах, а раз есть единица измерения, то есть и ее цена? Информация стремительно дорожает и становится бесценной. Ничего плохого не будет, если мы сделаем ее чуточку дешевле, то есть — просто ценной… Пишите. В кавычках: «Ценная информация». Посетить городской телефонный узел и узнать о технической возможности регистрации звонков на данные нами городские телефоны. Дать объявления о наборе домохозяек по приему на дому запросов на рекламу. Дать в Ригу запрос в КБ «Электросвязь» о возможности продажи или изготовления комплекта счетного оборудования для старых АТС.

Часы на стене осторожно зажужжали, но кукушка не показалась — видно, кончился завод. Остап посмотрел на стрелки и потянулся.

Да, да. Я вижу, что уже поздно. Пора закругляться, господа. Ну-ка, президент, дайте сюда списочек, просмотрю его сначала. Так, все хорошо, но, к сожалению, у нас нет на все это стартового капитала. На одни объявления и телеграммы пойдет не меньше двухсот баксов. А в дальнейшем нас ждут колоссальные расходы на технические средства и связь. В этот план надо добавить парочку небольших идеек. Давайте я поставлю на первое место скромный, но стабильный способ заработка начального капитала. Закодируем его под названием «Веселый кукольник»… Так, что еще придумать? — Остап посмотрел на раскрытые страницы. — Жаль, что журнал закончился. Остались только новости культуры. А что в наше время можно заработать на нищей культуре, кроме хронического пессимизма? Впрочем, есть одна небольшая идейка… Пишу вторым номером «Большого пути»: «Музыкальный бомонд». Кстати, Пятница, а вы знаете, что больней всего могут побить за самые низкодоходные и безобидные вещи. Именно поэтому я не люблю размениваться по мелочам. Но что поделаешь, когда в качестве стартового капитала имеешь одну мелочь. «Бомонд» даст нам тысячи четыре, не больше. А вони произведет больше всего. Но даже и этого по деньгам маловато будет. Нам предстоят на старте большие представительские расходы. Что же добавить еще?

Крымов перелистнул еще одну страницу журнала и уперся взглядом на броский анонс выступления Филиппа Киркорова.

Бог мой! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу толи от радости, то ли от досады. — Как же я забыл! А еще сам спрашивал, какой толк может быть в наше время от культуры! Непосредственный! Если «Бомонд» даст нам средства на хлеб насущный, то к хлебу надо еще масло, мясо и фрукты, богатые столь необходимыми витаминами. Поэтому назовем этот пункт: «Не хлебом единым».

Остап задумался на минуту, видимо, прикидывая про себя какой-то расклад. Ход его мыслей в данную минуту не смог бы отгадать ни Вольф Мессинг, ни Штирлиц, ни «агент 007». Продукт этих размышлений выразился в нескольких не связанных между собой фразах, репродуцированных маэстро вслух явно самому себе.

Да, это классика. Но по причине легальности это будет мелочь. Надо усилить… Где-то я там видел объявление о продаже кафе. Кризис жанра… Это положительно наталкивает меня на какую-то мысль. Конечно! Вот этого, я думаю, будет достаточно.

Крымов резко повернулся к Нильскому.

Пишите, президент: «Не хлебом единым». Завтра же предоставьте мне график гастролей в Харькове популярных российских исполнителей и групп. Выписать объявления о продаже кафе или ресторана. Собрать мне объявления о пропажах собак, кошек и документов, а также об угонах машин. Все!

Когда Нильский закончил, Остап выхватил у него листик и сделал на нем какие-то пометки. Наконец он закончил писать, посмотрел еще раз на результат и передал бумагу Сан Санычу.

Вот, я составил окончательный вариант «Великого пути» и проставил ориентировочные суммы. Огласите весь список, пожалуйста, господин президент.

Нильский взял план и стал читать:

«Великий суконный путь»

«Веселый кукольник» — 500

«Музыкальный бомонд» — 3500

«Не хлебом единым» — 10 000

«Храм человеческих страстей» — 50 000

«Все на выборы» — 70 000

«Благородное собрание» — 80 000

«Пчелиная связь» — 100 000

«Ценная информация» — 300 000

«Золотой Пегас» — 400 000

«Банк ва-банк» — 1 000 000

Итого: приблизительно 2 000 000 долларов.

Но это грязными, — сказал Остап, забрав список у Нильского и снова черкая в нем. — Вычтем отсюда расходную часть и налоги. Получим один миллион восемьсот тысяч долларов США чистого заработка. Ну что? Неплохой списочек, а, президент? — спросил Остап, довольно потягиваясь.

Да, лишь бы нас не внесли к этот список вперед ногами, — мрачно пошутил Нильский.

Сан Саныч, вы мучительно остроумны, — сказал Остап и с разбегу прыгнул на диван, который ответил на это злобным рычанием. — А мне наш план положительно нравится. Сегодня мы заложили основу. Теперь у нас в руках план дороги, ведущей наверх. По-моему, он гениален.

А что означает последний пункт — «Ва-банк»? — спросил Жора, изучивший весь список, но не разделивший после этого оптимизма Остапа.

А это и есть то, за чем я, собственно, приехал в этот город, — хитро сказал Крымов. — Но об этом я как-нибудь потом. Пока что перед нами стоит элементарнейшая и пошлейшая проблема — что мы будем жрать завтра.

За пятнадцать лет до этого…

Постепенно наращивая звук, ночной звонок телефона бесцеремонно ввинтился в его сознание. Как и все звонки, врывающиеся к вам домой глубокой ночью, он был омерзителен. Вжавшись в подушку, фотограф изо всех сил старался не потерять нить волнообразных ночных грез. Вцепившись бультерьерской хваткой в сознание, звонок неумолимо вытаскивал его из сна.

Слушаю, — его приглушенный хриплый голос был начисто лишен любезности.

Привет, начальник! Это я, Люсик!

Стряхнув с себя лохмотья сна, фотограф вспомнил. Это был звонок из Пермской области. После августовской «кидки», как называли на жаргоне фотоволынщиков сдачу работы и ее оплату, образовался большой «лом», то есть неоплаченные фото-портреты. Только напрочь отмороженный Люсик, известный в городе специалист по пристраиванию «лома», брался за такие объемы. Работая за тридцать процентов от суммы, он творил чудеса, возвращая до половины, казалось бы, пропащих денег. Чисто по-человечески фотограф не любил отморозка-Люсика, но признавал, что в работе равных ему нет. Не уплатившим заказчикам бесполезно было хитрить, прятаться и выворачивать пустые карманы. Люсик находил их из-под земли и вместо денег мог забрать корову или полное собрание сочинений Ленина, отобрать последнюю четверть самогона или оторвать калитку. Фотограф вспомнил, что его настырный посланец уже вторую неделю топчет своими импортными башмаками землю древнего Урала.