Ликвидатор. Откровения оператора боевого дрона - Томас Марк Маккерли

Конечной целью президента было найти Осаму бен Ладена. В Интернете по-прежнему продолжали появляться видеоролики с бен Ладеном в камуфляже, с «АК-47» за спиной. Могло сложиться впечатление, что видео снято где-нибудь в южной части Нью-Мексико. Единственным способом отыскать террориста было установление его контактов. Поэтому мы и наблюдали за маленьким домом, надеясь, что курьер выведет нас на более крупную рыбу.

Мы все наблюдали и наблюдали. И это была мука мученическая, которой, казалось, не будет конца.

– Так мы что, вообще никогда не стреляем? – спросил я Хрена, моего пилота-инструктора.

Как и Гленн, он сидел позади меня в офисном кресле на колесиках. Прежде чем разрешить мне самостоятельные полеты, Хрен – капитан, почти отслуживший двухлетний срок в «Хищнике» – должен был убедиться, что я к этому готов. Я никогда не интересовался, откуда у него такой позывной. По званию он был капитаном и скоро должен был закончить службу в программе «Хищник». Родом из Калифорнии, он держал себя с благодушным безразличием, редко позволяя себе волноваться о чем бы то ни было. Я так и видел, как, уехав в отпуск, он катается на доске по волнам.

– Тут большинство парней заканчивают свою двухлетку, так и не совершив ни одного боевого выстрела, – ответил он.

У меня оборвалось сердце.

Я-то подписался, потому что хотел помочь своей стране в борьбе с терроризмом. Хотел сделать вклад в обеспечение безопасности американцев. Наблюдение за темной хижиной в ночи не очень-то соответствовало моим устремлениям. В конце концов, я мечтал стать летчиком-истребителем в первую очередь из-за возможности стрелять. Не то чтобы меня тянуло убивать людей. Просто у меня всегда было такое чувство, что мы приносим пользу лишь тогда, когда что-нибудь или кого-нибудь уничтожаем.

Впрочем, без разведывательных операций боевых не бывает, убеждал я себя, а слежка и выявление сети «Аль-Каиды» в будущем приведут к авиаударам по конкретным целям. Только так мне удавалось сохранять концентрацию во время отупляюще нудных полетов.

По окончании нашей двухчасовой смены в бокс пришел новый экипаж. Я проинформировал парней о ходе полета, состоянии воздушного пространства, распоряжениях из ООЦ, погодных условиях и всем остальном, что могло представлять важность. После того как они взяли «Хищник» под контроль, мы покинули станцию наземного управления и шагнули под яркое солнце.

Между станцией и могучими дубами, окружавшими наш лагерь, была натянута маскировочная сетка, и проникавший сквозь нее солнечный свет образовывал на земле причудливую мозаику из ярких золотистых пятен. Высокая влажность воздуха, характерная для начала лета, несколько притупляла ощущение прохлады в боксе. Я быстро прошмыгнул мимо второй станции наземного управления и нырнул в оперативный центр эскадрильи, прежде чем успел покрыться потом.

– Подхватим борт через пару часов, – сказал Хрен. – Пойди, поешь чего-нибудь.

Хрен покинул оперативный центр, а я немного задержался. Разница температуры снаружи и внутри помещения пугала. Мы участвовали в войне нового типа, которую вели, находясь не на полях сражений, а в безопасном месте за тысячи километров от зоны боевых действий. Холодный зал вызывал ощущение почти больничной стерильности. Разговоры здесь всегда велись вполголоса. Будто находишься в библиотеке.

И тут мое внимание привлекли два 50-дюймовых плазменных монитора, закрепленных на длинной стене. На плоскопанельных экранах – помеченных как «Синяя» и «Зеленая» – круглосуточно транслировалось видео с набортных камер «Хищников». Дом, за которым я наблюдал последние два часа, крутился по центру экрана «синей» линии. «Хищник» все так же однообразно нарезал круги над постройкой. На экране «зеленой» линии была картинка бредущего вереницей верблюжьего каравана. Беспилотник «зеленой» линии возвращался на базу, чтобы совершить посадку, и попутно сканировал поверхность земли в поисках случайных целей. Под плазменными экранами располагались две рабочие станции, за которыми сидели офицеры разведки, анализировавшие видеопоток и оказывавшие экипажам поддержку в ходе полета. Аналитики снабжали пилотов актуальной информацией относительно целей и отслеживали содержимое чат-каналов, использовавшихся для передачи сообщений.

В глубине зала, каждый за своим кластером из четырех компьютеров, сидели руководитель полетов и офицер метеослужбы. На их мониторах болтались окна чат-каналов, электронной почты и полетные сводки. На одном из дисплеев красовалась масштабная карта Афганистана. С ее помощью мы могли, зуммируя картинку, рассматривать каждую деревню или базу в мельчайших подробностях. По карте ползли три маленьких пиктограммы, в режиме реального времени отображавших положение «Хищников» в пространстве.

Я стоял позади и как загипнотизированный глядел в экран, на котором проплывал караван с верблюдами. И я был не единственным, чье внимание привлекло видео.

– Как прошел полет?

Монго, пилот, сидевший за столом руководителя полетов, вывел меня из состояния оцепенения. Получивший кличку в честь одного из персонажей фильма «Сверкающие седла», Монго обладал телосложением футболиста и ростом 195 см. Время его немного потрепало, однако он все равно выглядел молодцеватым, а на его лице постоянно играла широкая щербатая улыбка.

Монго, в прошлом пилот «F-16», был одним выпуском старше меня. Он планировал отслужить здесь два года, а потом вернуться на истребитель.

– Тут всегда так скучно? – спросил я.

– Чаще всего. – Он улыбнулся, обнажив щель между зубов. – Со временем привыкнешь. Часы скуки…

– …перемежающиеся мгновениями чистого ужаса, – завершил я за него фразу. – Понятно.

Монго объяснил, что задание – это часть моего слаживания в эскадрилье. Объясняя, он нацарапал свое имя на моей карте контрольных проверок.

– Как ты, наверное, успел заметить, станций наземного управления две, – сказал он. – Мы управляем двумя БВП – боевыми воздушными патрулями – в Афганистане. Обоими отсюда через спутник.

Я кивнул на монитор.

– Я вижу трех птичек.

Монго бросил взгляд на мигающие значки на карте.

– Синяя и Зеленая – это наши линии, – пояснил он. – Желтая – Пакмэн. Он из 15-й.

В задачу 15-й – эскадрильи Майка – входило оказание поддержки сухопутным воинским подразделениям. Она базировалась на авиабазе ВВС США Неллис в Неваде и располагала двумя БВП, каждый из которых поочередно работал то в Афганистане, то в Ираке. 15-я эскадрилья обеспечивала командование наземных войск фото- и видеосъемками территории противника. Помимо этого она занималась розыском иракских руководителей из так называемой «иракской колоды». Эта колода представляла собой стандартный набор игральных карт с портретами и именами членов иракской верхушки, объявленных в розыск после вторжения в страну сил коалиции. Иногда 15-я эскадрилья стреляла по целям, но в основном просто вела наблюдение.

– А у них что, не два БВП, как у нас?

Монго уменьшил масштаб карты, чтобы на экране уместились и Ирак, и Афганистан. Четвертый значок висел над Багдадом.

– Сегодня они на двух театрах, – пояснил Монго. – Не забивай себе голову. К нам они не приближаются. Обычно наши пути пересекаются только во время посадки на базе.

Я внимательнее всмотрелся в монитор.

– Мы берем полетные данные из Канала, правильно?

Все наши летательные аппараты над Ираком и Афганистаном передавали информацию о своем местоположении в так называемый Канал. В нем, словно в Матрице из одноименного фильма, хранились сведения о каждом летательном аппарате, находящемся в небе региона. Однако на мониторе отслеживался полет лишь четырех «Хищников».

– Да, – ответил Монго.

– Тогда разве мы не должны видеть и все другие самолеты?

Монго пожал плечами.

– Боюсь, этот орешек мы еще не раскусили, – ответил он. – Извини, Белка.

Я пропустил шпильку мимо ушей. Шуточки по поводу моего позывного меня, честно говоря, не сильно беспокоили. Я находил даже забавным, что другие пилоты смущались, когда использовали выражение «как чокнутая белка», описывая техникам те или иные странности в поведении своих беспилотников. Всякий раз, как у них с языка слетал какой-нибудь каламбур на тему моего позывного, они неизменно извинялись, хотя на самом деле их извинения были несерьезными. Подтрунивание над коллегой-пилотом было основным источником веселья в эскадрилье, воспользоваться которым никто не упускал возможности.

Приходилось вырабатывать толстокожесть и умение давать достойный отпор.

С улыбкой Монго уткнулся в график полетов, намеченных на этот день.

– Эй, пойди-ка перекуси чего-нибудь. Рейс задерживается, – сказал он, увидев изменения в расписании.

– Насколько?

– Может, на час.

Я кивнул.

Наземный сегмент запуска и обслуживания БПЛА в основном состоял из технического персонала и нескольких летных экипажей. Последний раз мы поднимали и сажали «Хищники» в период обучения. Сейчас за нас это делали специальные экипажи, находящиеся далеко от театра военных действий. Взлет и посадка требовали особых навыков из-за сложности управления летательным аппаратом. Мы принимали «Хищника» после того, как он достигал высоты в 6000 километров и брал курс на цель. То есть задержка была на их стороне. Работы у технических бригад было по горло, поскольку от них требовалось обеспечивать круглосуточную работоспособность маленьких беспилотников в суровых условиях Центрально-Азиатского региона.