Ликвидатор. Откровения оператора боевого дрона - Томас Марк Маккерли

Оперативных эскадрилий было две.

17-я разведывательная эскадрилья представляла собой специальное тактическое подразделение «Хищников». Это была команда парней, которые действовали, не афишируя себя. В их задачу входило проведение войсковых эксплуатационных испытаний; они разрабатывали тактику применения новых видов вооружений. Из учебных групп в 17-ю эскадрилью отбирались только самые лучшие экипажи. В то время у операторов и пилотов служба в ней считалась самой престижной. Остальные экипажи шли в 15-ю разведывательную эскадрилью, расквартированную на авиабазе Неллис. Майк был единственным из нас, кого, кажется, нисколько не беспокоило, куда его направят. В группе он занимал первое место среди курсантов и, скорее всего, должен был получить назначение в 17-ю эскадрилью. Я же, со своей стороны, немного волновался. Меня не отпускала мысль о службе в 17-й разведывательной; ни о чем другом я и не мечтал. Однако мне не давала покоя мысль о проваленном полете на ранней стадии обучения. Я опасался, что в рейтинге выпускников мое имя окажется слишком низко.

Вечером в день выпуска все мы собрались в местном баре. Не то столовая, не то буфет, не то кабак, он был центром общественной жизни эскадрильи. Командир должен был огласить наши назначения. После этого нам предстояло разъехаться по соответствующим оперативным эскадрильям и начать боевую службу.

Бар был оборудован пивным диспенсером и несколькими холодильниками, полными пива. Полки за барной стойкой ломились от закусок. Потолок зала был украшен плитками, разрисованными и подписанными выпускниками всех курсов. Не хватало только одной плитки, с нашими автографами, которая заранее была снята перед церемонией. В одном из углов висела картонная ракета «Хеллфайр».

Зал был набит летчиками эскадрильи и членами их семей. Все ждали, когда придет Бэтман, наш командир. В ВВС бытует традиция, согласно которой каждая группа курсантов в выпускной вечер вручает подарки эскадрилье, а также любым инструкторам по выбору в знак благодарности за первоклассное обучение. В бар мы пришли с удавом в желто-белую крапинку. Удава в качестве подарка мы выбрали, потому что на эмблеме эскадрильи была изображена змея. Удав так и остался жить в том баре. Каждому классу вменялось в обязанность ухаживать за животным и кормить его. До той поры никому из летчиков эскадрильи не доводилось видеть, чтобы подразделению преподносили такой подарок. Большинство выпускников обычно ограничивалось подписанными открытками и памятными табличками.

Впрочем, змее, полагаю, до всего этого не было никакого дела.

Потом староста группы Простак от нашего имени преподнес инструкторам подарки: традиционные памятные таблички «Лучшему пилоту-инструктору», «Лучшему оператору-инструктору», а еще «Пурпурный шлем». Когда Простак вызвал Гленна, тот остался невозмутимым. Простак объявил, что инструктор оказал настолько мощное влияние на команду, что простой награды недостаточно. Решение класса было единогласным. Гленн заслужил награду «Пурпурный шлем» – детский военный шлем из пластмассы, выкрашенный бурой краской, – поскольку снискал репутацию говнюка.

Я его говнюком, конечно, не считал. Гленн не давал мне спуску, однако его намерения были для меня очевидны – он стремился выковать лучшего пилота «Хищника». У него не было скрытого мотива или необходимости добиваться уважения к себе со стороны курсантов. Он просто хотел, чтобы его подопечные демонстрировали высокие результаты. Этот подарок потом еще многие годы занимал почетное место на рабочем столе Гленна.

После вручения сувениров встал командир и начал объявлять наши назначения. Как ни странно, Майка распределили в 15-ю эскадрилью. И это притом, что в нашей группе он занимал безоговорочное первое место. Потом очередь дошла до меня, я был в напряжении…

– Белка, – объявил командир, – ты направляешься в 17-ю.

Со мной в 17-ю разведывательную эскадрилью уходили еще двое сокурсников – весьма необычно, поскольку в прежние времена в 17-ю брали только одного пилота-новичка из каждого выпуска.

По окончании церемонии мы собрались в одном из летных залов. Командир хотел переброситься с нами несколькими словами с глазу на глаз, без посторонних. Сплетни распространяются в военных организациях так же, как и во всех других местах. В присутствии гражданских лиц обсуждать решения, касающиеся распределения персонала, было бы неправильно. Когда командир предоставил нам возможность задавать вопросы, я обратился к нему первым.

– Почему так много назначений в 17-ю? – спросил я. – Разве они обычно не одного берут?

Командир кивнул.

– Да, верно. Но в этот раз почему-то сделали запрос на большее число выпускников.

– Есть соображения, почему? – спросил я.

– Уверен, что вы это узнаете, когда поступите в их распоряжение, – ответил командир.

Когда после собрания все стали расходиться, чтобы продолжить вечеринку, мы с Майком задержались. Тогда-то он и задал вопрос, который терзал и меня.

– Почему меня направляют в 15-ю? – спросил Майк командира.

Тот помедлил.

– Лучший выпускник обычно получает право самостоятельно выбрать место своего назначения… Ты бы пошел в 17-ю. Но посуди сам: 15-я тоже заслуживает того, чтобы время от времени получать выпускников-отличников.

В действительности 15-я эскадрилья пополнялась лучшими пилотами с каждым вторым выпуском. Майк спокойно воспринял ответ. Он был лучшим пилотом в группе, а его вклад в разработку тактики действий беспилотников был неоценим.

БПЛА-сообщество немногочисленно, поэтому я не сомневался, что когда-нибудь нам еще представится случай полетать вместе.

Перед тем как оформить документы на убытие к новому месту службы, я передал инструкторам черновик тактического справочника, попросив их поспособствовать его публикации. Офицер по применению систем вооружения, полистав бумаги, скептически поморщился.

– Он неправильно оформлен.

– Я решил, что офицер-оружейник тоже мог бы внести сюда свою лепту, – ответил я и быстро ретировался, не дожидаясь ответа.

Покидая расположение эскадрильи, я столкнулся с Гленном, направлявшимся вместе с курсантом-новичком от авиатренажеров к комнате инструктажа.

– Белка, форму можешь не паковать, – сказал он. – В 17-й она тебе не понадобится.

И оказался прав.

Глава 4. Цель номер один

Горы в восточном Афганистане близ Тора-Бора окружали небольшой глинобитный дом, словно крепостная стена.

Я кружил над домом, всматриваясь в его изображение, лениво поворачивающееся на HUD-дисплее. Активности не наблюдалось, не было видно даже бродячих собак, выискивающих, чем поживиться. Угли в костровой яме, которые ярко горели еще несколько часов назад, когда оператор средств обнаружения переключился на инфракрасную камеру, остыли.

Мы пасли курьера, по сути, «шестерку». Наблюдение за ним было частью крупной операции по выслеживанию одного из высших руководителей «Аль-Каиды». Перекрестье прицела было наведено на окно спальни (или гостиной, если хотите). Судя по размерам дома, он состоял только из одной комнаты.

Ракеты были деактивированы. Мы здесь не для того, чтобы стрелять. Мы должны наблюдать.

Май 2004 года. Мы размещались в засекреченном месте неподалеку от Объединенного оперативного центра, курировавшего наши операции. При проведении сверхважных операций ООЦ функционировал как информационный узел. Он координировал наши действия с действиями наземных боевых подразделений, участвующих в глобальной антитеррористической борьбе.

Даже с высоты семи с половиной километров над землей горы Гиндукуш кажутся настоящими исполинами. Горный регион Западный Вазиристан находится на границе между Афганистаном и соседним Пакистаном. Между высоченных пиков и глубоких лощин пролегает лишь несколько троп. Зимой проходы заваливает снегом, и сообщение между странами прерывается. Единственная полноценная дорога находится в полутора сотнях километров к югу от нас, там, где Гиндукуш сглаживается.

Жители региона переживали суровую зиму в полной изоляции от внешнего мира. «Аль-Каида» со своим союзником «Талибаном» выходила из зимней спячки в апреле, когда открывался первый перевал. И теперь мы следили за тем, как они начинают восстанавливать свои агентурные сети и перебрасывать в Афганистан боевиков.

Мы тщательно фиксировали каждый шаг курьера. Распорядок его жизни мы изучали для того, чтобы заранее знать, где он будет находиться, если (или когда) Объединенный оперативный центр решит его замести. Следовало захватить курьера, а не ликвидировать. Пленные террористы давали нам возможность по крупицам выстроить общую картину агентурных сетей врага. Мы хотели получить от этих людей информацию, с помощью которой могли бы по цепочке выйти на самый верх.

Конечной целью президента было найти Осаму бен Ладена. В Интернете по-прежнему продолжали появляться видеоролики с бен Ладеном в камуфляже, с «АК-47» за спиной. Могло сложиться впечатление, что видео снято где-нибудь в южной части Нью-Мексико. Единственным способом отыскать террориста было установление его контактов. Поэтому мы и наблюдали за маленьким домом, надеясь, что курьер выведет нас на более крупную рыбу.