Сумасшедшее путешествие - Ксения Баштовая

Идиот, он же заблудится в городе! Там столько опасностей для неприспособленного к такому бешеному ритму жизни оборотня!

Хотя если честно, меня интересует только один вопрос: куда он мог попереться?! Если ему так уж надо познакомиться с моей родиной, то я могла спокойненько включить ему телевизор.

Я уже, было, хотела, чуть ли не в милицию обращаться, но Луис и Франсуа убедили меня, что Ланс уже большой мальчик и сам найдет дорогу домой. Ну–ну, будем надеяться… А то чувствую, сейчас как накроется моя свадьба в Торенте большим таким тазиком. Скорей всего – алюминиевым…

Например, собаки наши местные почувствуют в нем волка…Или, еще лучше, какие–нибудь отморозки привяжутся: «У тебя не современная прическа»…Тогда точно – все, можно спокойно подыскивать местечко на кладбище и заказывать памятник с трогательной надписью: «Лансик, мы тебя не забудем»…

Но, хотя я весь день была просто на нервах, пролетел он очень быстро. Я не успела и взглядом моргнуть, как за окном уже начали сгущаться сумерки.

Луис сказал, что он подождет Ланса на улице, а я проверила газ, воду, электричество и, присев у окошка, стала ждать. Ну не идти же мне вслед за вампиром!

Когда за моею спиною раздались шаги, я даже не обернулась. Разве это может быть кто–нибудь, кроме Франсуа?

Он тихо подошел ко мне…

Тут, конечно, можно написать, что он стал на одно колено и тихим, прерывающимся от волнения голосом сказал:

– Эжени, я люблю тебя, – но, во–первых, это будет фразой из дешевого бульварного романа, а во–вторых – неправдой….

Так мы и стояли на кухне при выключенном свете. Я смотрела в окошко, высматривая Луиса и Ланса, а Франсуа (я очень на это надеюсь!) - на меня.

Все было очень и очень мрачно: за окном уже окончательно стемнело, фонарь, под которым стоял, запахнувшись в плащ (вечера у нас прохладные) вампир, как обычно не горел, а оборотень все не появлялся…Только какие–то две фигурки медленно приблизились к Луису (Ланс–то должен быть один).

Я уже решила, что это местные идиотики решили пошутить над немодным костюмчиком вампира (бедняжки!), когда увидела, как блеснули в свете дальнего фонаря белые волосы оборотня.

Схватив лампу, я заперла дверь и со скоростью метеора рванулась на улицу. Вслед за мною неспешно спустился Франсуа.

Подбежав к вновь возникшей компашке, я поинтересовалась:

– Ланс, кого ты с собой…

«…Притащил» я так и не сказала, разглядев… Катьку…

Позже Екатерина Батьковна рассказала мне, что, когда она гуляла по магазинам, скупая все, что нравится (это она так морально к сессии готовится: ведь после нее ее родители, посмотрев в Катькину зачетку, не дадут ей даже медного грошика на мелкие карманные расходы в течение… двух–трех месяцев, не меньше), к ней подошел Ланс. Ну, слово за слово. Короче, из–за того, что у него не было ни копейки, пришлось им гулять по городу и облизываться на всякие кафешки (Катечка воспитана в очень строгих правилах: есть кавалер – он и должен за все платить). В общем, гуляли они, гуляли, пока Ланс не выдал такую фразу:

– Катрин, я из параллельной реальности. Пойдешь со мной?

И эта… Катя, чтоб не сказать хуже… согласилась.

Кстати тогда он ей еще не сказал про то, какой он на самом деле: серебряный и пушистый…

Но это я узнала потом, а сейчас, подумав несколько секунд, отдала лампу Луису. Пускай теперь он будет крайним. А то все я да я…

* * *

Увидев джинна, Катька побледнела как смерть, но не передумала. Она все также была полна решимости отправиться в другую реальность.

Вампир, наученный горьким опытом, загадывал последнее желание очень четко и точно. Короче, на этот раз в Торенте мы оказались мгновенно. Причем безо всяких проблем.

Судя по всему, пока мы отсутствовали, здесь прошло минуты две–три, не больше. По крайней мере, эльфы по–прежнему находились на столе. Едва они увидели нас, в их глазах загорелся дикий восторг и малютки, истошно завизжав, наперебой бросились задавать вопросы:

– Ой, Ваше Величество, Ваше Высочество, откуда же вы взялись?! Вас же только что не было?! А вы знаете, те несколько минут пока вас не было, мы…

Что именно натворили эти летающие крокодилы, я так и не узнала: слабые нервы Екатерины, воспитанной чуть ли не научном материализме (в отличие от меня, она не интересовалась фантастикой и зачитывалась исключительно Толстым и Достоевским)… Так вот, ее нервы не выдержали такого зрелища, как маленькие человечки, радостно прыгающие на столе, и она, картинно закатив глаза, упала в обморок, прямо на руки Лансу (и как ей только это удается? Лично я всегда промахиваюсь мимо Франсуа).

Похоже, дело шло к свадьбе…

Интересно, а что будет с Катькой, когда она выяснит, Ланс – оборотень? Но, по крайней мере, им никогда не понадобится собака для охраны дома: муж, кого угодно, загрызет…

* * *

Короче, все было хорошо и просто великолепно. Ланс и Катька решили обвенчаться. Вот только было одна проблема: местный священник, едва взглянув на Луиса с Лилиан, наотрез отказался их венчать в церкви. Свое решение он комментировал следующим образом:

– Пока я жив, эти адские отродья не войдут в мою церковь!!!

На что вампир вежливо поинтересовался:

– А можно ли будет адским отродьям в вашу церковь влететь?

После этих слов священник побледнел, схватился за сердце и из королевского кабинета его пришлось выносить. Хорошо, что не ногами вперед.

Понятно, что после такого «содержательного» разговора просто нельзя было спрашивать, не обвенчает ли местный кюре мою подружку и оборотня. За такой вопрос «святой отец» мог и кадилом в ухо засветить.

Катька была на грани истерики (Еще бы! Только наметилось что–то хорошее, так ЗАГС отказался регистрировать брак. Хотя, по – моему, хорошее дело «браком» не назовут).К счастью, в дело вмешался Луис, предложивший обвенчать их с Лансом в Светлограде. Проблема была решена.

Но тут сразу же назрела другая.

До меня дошло, что венчать–то меня будут по католическому обряду, а я как не крути христианка православная… Ну и что с того, что я не верю в бога, а в церковь хожу, лишь когда очень сильно припечет или на картинки красивые посмотреть захочется? Суть–то от этого не меняется.

Короче, я на полных парах рванулась к Франсуа, посбивав при этом с ног трех–четырех (максимум десять–пятнадцать) зазевавшихся придворных. Стражники у дверей кабинета решили не разделять печальную судьбу новосбитых граждан и вежливо посторонились, пропуская меня.

* * *

Франсуа был занят очень важным делом: он подписывал какие–то бумажки. Подождав несколько минут и убедившись, что кипа документов не уменьшается, я решила плюнуть на всякие там условности и, подойдя к столу, заявила: