Мосты Норланда - Дмитрий Павлов

– Слушай, Фрей, никто не знает Зоряну. Но поверь, проверять такую красотку по «Бархатной книге» – преступление похлеще неуплаты налогов.

В зал вошёл младший брат наследника, принц Генрих. Высокий, но рано обрюзгший, с невыразительным лицом и объёмным брюшком никак не вязавшимся с зелёным мундиром конных гвардии егерей.

– Привет егерям! – Феликс салютовал сыну короля папиросой.

– Добрый вечер, ваша светлость, – Фрей всегда терялся в присутствии этого странного человека.

– А добрый ли он? – загадочно спросил Генрих и вперил во Фрея свои водянистые, чуть навыкате глаза.

И что прикажете отвечать на это? При дворе Генрих слыл чудаком, но чудаком небезобидным. Без видимого повода он мог затаить обиду на придворного и третировать его всеми доступными способами, которых у этого сумрачного господина было немало. При полном отсутствии телесных уродств он (уникальный случай!) был сильным колдуном, почти не уступая своему отцу. Злые языки утверждали, будто у Генриха уродливым было не тело, а душа.

– Пойду, проветрюсь, – решил Генрих и повернулся к выходу.

– Вот принесла нелёгкая! – прошипел ему в спину Феликс. – Зануда!

Здоровущие рыжие близнецы Торкел и Торстен ухватили двух девушек и устроили цыганские пляски под гитару. Один из них, кажется, Торкел хотел повторить трюк из кордебалета с подкидыванием девицы вверх. Но оба не удержались и рухнули, опрокинув стул, на котором висела портупея Фрея. Сапёр подумал о том, что портупею и кобуру с заряженным пистолетом надо убрать куда-нибудь подальше. Он нагнулся, чтобы поднять оружие. Из-за дверей раздался жуткий крик.

– Это кронпринц, – сообщил Феликс своей подруге. – Как ему хорошо! Я слышал, его кинжал высшего сорта. Боюсь, после Зоряны невеста покажется наследнику маленькой сушёной воблой.

Фрей выпрямился. У него появилось жгучее желание хлестнуть брата портупеей по лицу за слова о Фрее. Но не успел. Двери распахнулись, и в зал ввалился наследник. Он был совершенно голый, по ногам текла кровь, из распоротого живота кронпринца до колен свисали сизые петли кишок.

– Что? – Феликс привстал с дивана. – Что за чёрт?

Наследник сделал шаг, пошатнулся и рухнул ничком. Сейчас же из комнаты в зал ворвалось нечто, совершенно голое, с перекошенным лицом и кровью на скрюченных пальцах. Существо прыгнуло через зал и молча вцепилось зубами в горло одному из Юнкеров. Драгун не удержался на ногах и рухнул, завопив не своим голосом. Фрей выхватил пистолет. Он шагнул к существу, за волосы оттянул его голову кверху и выстрелил твари в висок.

В зале воцарилась тишина. Слышно было, как тикают часы на стене. Пахло табачным дымом, кровью и порохом. Юнкер (возможно Торстен) икнул, оттолкнулся локтям и задом отполз к стене. Он не пострадал, высокий и жёсткий воротник мундира защитил его шею от зубов. Подошёл Феликс и стал разжимать пальцы брата, всё ещё удерживающего иссиня-чёрную шевелюру убитой женщины.

– Отпусти, – уговаривал он, – Всё уже кончилась. Вот это я понимаю – любовь до гроба!

Фрей встрепенулся и пришёл в себя. Он попытался привычным жестом сунуть пистолет в кобуру и обнаружил, что кобура вместе с портупеей заброшены в угол. Двери распахнулись, в зал ворвался начальник конвоя, за ним конвойные унтеры и агенты в штатском. Майор подбежал к распростёртому на полу наследнику.

– Что здесь произошло?

– То и произошло, – Феликс подобрал портупею и сунул её в руки брату. – Подружка кронпринца оказалась марой и убила своего любовника. Бедная девушка, она даже не знала, что на ней лежит заклятие. Интересно, чьих рук это дело?

Зал взорвался воплями. Кто-то со стоном попытался упасть в обморок, другие требовали карету скорой помощи.

– Здесь нужна не скорая помощь, а катафалк, – сообщил майор. – Господа, я вас поздравляю, у нас новый наследник престола, – и добавил чуть тише: – Плакала моя пенсия.

Фрея колотило мелкой дрожью. Он наконец спрятал пистолет в кобуру и теперь бился с пряжкой, пытаясь застегнуть ремень на поясе.

– А ты молодец, – сказал ему Феликс. – Раз! И выставил маре мозги. – Он взял брата за локоть и отвёл в сторонку. – Кому-то надо прямо сейчас ехать к Прокажённому и сообщить о том, что его сына убили.

Фрей наконец справился с дрожью в руках и застегнул пряжку.

– Хорошо. Я сообщу.

Во дворце царила мёртвая тишина. Человек за непроницаемой занавесью безмолвствовал, часы на каминной полке стояли, словно само время остановилось. Вдруг королева схватила себя за волосы на висках и с силой дёрнула.

– Ы-ы-ы!

– Без истерик! – скомандовал король. – Если солдат гибнет на посту, его заменяют. Я сообщу Генриху о том, что он будет женихом Фреи. Бракосочетание состоится в назначенный день.

– Но траур! – воскликнула королева.

– Трёх дней достаточно. Разумеется, подготовка к свадьбе будет вестись и в дни траура.

К свадьбе готовились с тем мрачным остервенением, с которым матросы заделывают пробоину в трюме. Не все до конца понимали, но исподволь чувствовали – бракосочетание кронпринца с Фреей станет актом независимости королевства. С утра до позднего вечера в покоях Безручки сновали девушки с ворохами кружев и отрезами тканей в руках, портнихи на живую нитку прихватывали куски материи, которым предстояло стать подвенечным платьем. Иногда в покои врывалась королева, и тогда Фрее хотелось спрятаться хоть под диван. Бледная, с тёмными кругами под глазами и сединой на висках, она быстро оглядывала Фрею, которая ни жива ни мертва, стояла на табуретке, бросала несколько слов портнихе и также стремительно выходила прочь. Последние метры кружев пришивались утром за час до свадьбы. И всё же платье Фреи было великолепно. Его сшили из старинного белого муара и украсили золотыми розами. На корсаже сделали квадратный вырез, подобающий невестам из королевских домов Империи. Волосы Фреи завили и увенчали розовым венком, позади венка надели диадему с бриллиантовыми колосьями – подарок матери. Из-под диадемы на плечи Фреи ниспадала складками отороченная кружевами вуаль.

Когда всё было готово, старый граф Линдберг взял Фрею под руку. В восьмиугольном зале-ротонде, отделявшем приватные королевские покои от публичной части дворца, придворные выстроились в процессию. Гофмаршал, высокий представительный старик в расшитом позументом мундире указывал придворным их места согласно рангу. Сразу за Фреей по старшинству встали Унрехты, Юнкеры, Врангели, приехавшие на торжество Роппы.

Процессия вышла из ротонды и потекла через анфиладу северного крыла. Придворные миновали Малахитовый зал, чьи стенные панели и колонны норландского малахита обрамлял орнамент из золочёной бронзы, прошли Мраморную гостиную, украшенную фантазийными скульптурами первых королей Норланда, Гвардейскую галерею, где висели портреты героев Еретической войны, а свет лился через стеклянный потолок. Залы были полны народу, проходы охраняли солдаты гвардейского егерского полка в тёмно-зелёных мундирах и свет ламп