Крутая мисс - Марина Серова

— А может, того… — неожиданно спросила я. — Крикнем?

Седовласый открыл рот и с восхищением посмотрел на меня.

— Ну ты молодец! — заключил он. — А что — чем черт не шутит? Эти подонки не знают, с кем они связались… Ну если ты решилась, то давай смещаться в хвост колонны!

Я поняла его с полуслова и, схватив за руку растерявшегося Валентина Сергеевича, потянула его назад. Слава богу, он не сопротивлялся, а люди, шедшие за нами, просто расступались, равнодушные ко всему.

Колонну замыкал тот самый черноусый террорист, который хозяйничал в нашем отсеке «Боинга». Он наконец снял темные очки, но нельзя сказать, что стал от этого намного симпатичнее.

Некоторая суета среди заложников привлекла его внимание, и он приблизился, угрожающе взмахнув автоматом. А мы, уже практически отделившись от толпы, остановились втроем посреди тропы. Я, застонав, опустилась на землю прямо у ног усатого террориста, показывая всем видом, что не могу идти дальше.

— Сеньорите плохо! — сообщил конвоиру седовласый по-испански.

Валентин Сергеевич пялился на нас с ужасом и растерянностью.

— Какого черта! — прорычал террорист, наклоняясь надо мной.

Я мгновенно выбросила ногу и врезала ему носком туфли под кадык. Голова его мотнулась назад, руки на секунду бессильно повисли. Этой секунды седовласому хватило, чтобы перехватить автомат и, развернувшись направо, выпустить короткую очередь по метнувшейся к нам тени. Бандит, споткнувшись, без стона повалился на землю.

Я была уже на ногах и метнулась к упавшему.

— Я прикрою! — заорал седой, стреляя направо и налево.

Колонна рассыпалась. Отовсюду затрещали выстрелы. Люди падали на землю, но не от ран, а спасаясь от пуль. Террористы, застигнутые врасплох, палили куда попало. Наверное, в этой неразберихе были и убитые. Люди разбегались в разные стороны — некоторые уже скрылись в зарослях.

— К самолету! — выкрикнул у меня над ухом седовласый.

Я увидела впереди пульсирующий огонек, вырвавшийся из дула автомата, и выпустила в этом направлении длинную очередь от пояса. Огонек погас, и я увидела, как человеческая фигура сложилась пополам и рухнула на землю.

Не задерживаясь дальше, я дернула за руку Валентина Сергеевича и побежала к самолету, стараясь огибать места, освещенные пламенем костра. Быков с пыхтением несся за мной следом — страх прибавил ему сил. Сзади еще гремели выстрелы, но, кажется, преследователи еще не поняли, что произошло, и упустили нас из виду.

Мы бежали, выкладываясь до конца, — седовласый впереди, затем я, а сзади несчастный Валентин Сергеевич. Неожиданно обнаружилось, что вместе с нами бегут еще несколько человек — видимо, не у одних нас хватило хладнокровия решиться на побег.

До самолета оставалось не более двадцати метров. Он уже полз по взлетной площадке, угрожающе наращивая скорость. Стрельба напугала пилота, и он рассудил, что нужно поскорее убираться отсюда подобру-поздорову.

Обмирая от отчаяния, мы бросились вслед за набирающим скорость самолетом, люк которого по-прежнему был открыт. Двое мужчин обогнали нас справа и устремились к люку. Неожиданно перед самолетом появились фигуры террористов — они беспорядочно палили из автоматов, целя и в нас, и в кабину пилота. Мужчина, который уже успел ухватиться руками за борт самолета, вдруг споткнулся и как подкошенный упал в пыль. Второй, бежавший следом, вытянул руку и выстрелил — по звуку выстрела из пистолета — по террористам. Присмотревшись, я узнала стрелка — это был босс наркомафии Ортега собственной персоной! Он тоже не захотел полагаться на судьбу и правительство.

Пилот упрямо вел машину вперед, невзирая на пули, которые дырявили ее корпус и угрожали его жизни, — вероятно, он окончательно положился именно на судьбу. Но мы с седовласым, не сговариваясь, поняли, что он нуждается в немедленной помощи и одновременно открыли огонь с колена, целя в тех, кто пытался остановить самолет.

Одного мы срезали сразу, другие, прекратив стрельбу, залегли. Мы опять бросились догонять самолет. Теперь мы были последними — несколько человек, опередив нас, запрыгнули в железное брюхо. Среди них был и Валентин Сергеевич Быков.

Седовласый отбросил в сторону автомат, подпрыгнул и, ухватившись за край проема рывком забросил свое мощное тело в самолет. Но, тотчас развернувшись, нагнулся и протянул мне руку. Я вцепилась в нее и, краем глаза углядев бегущие наперерез темные фигуры, выпустила в их направлении последние патроны.

Террористы отпрянули, с их стороны застучали разрозненные выстрелы, несколько пуль еще врезались в обшивку самолета, потом преследователи отстали.

Самолет должен был вот-вот оторваться от земли. Все, кто хотел и сумел удрать, уже находились внутри — можно было закрывать люк и молиться. Но, оказывается, еще не все кончилось.

Снова из темноты выскочили искаженные колеблющимся огнем костров фигуры, и в борт самолета посыпался град пуль. Ощущение появилось такое, словно сидишь в пустой бочке под проливным дождем. Борт был продырявлен, как решето, некоторые иллюминаторы разбиты вдребезги, несколько пуль влетели прямо в открытый люк и просвистели в сантиметре от моего уха. Никто из нас не стрелял в ответ — не из чего было.

Вероятно, обманутый этой апатичностью беглецов, один из наиболее прытких террористов попытался проникнуть в самолет. Забросив автомат за спину, он бежал рядом с ускользающей машиной и уцепился за край люка. Бежал легко и красиво, точно гепард, и в люк вскарабкался с грациозностью кошки. Но здесь, из темноты салона, его встретил сильнейший удар под ложечку, который провел седовласый. Террорист переломился пополам и повалился на рифленый пол.

Но нам уже было не до него — только седовласый, сопя, снимал с прыткого террориста автомат, а все остальные со страхом и надеждой уставились в зияющий провал люка, в котором внезапно исчезла мелькавшая за секунду до этого земля, а через секунду-другую появилась опять, но чудесным образом превратившаяся в целую панораму, освещенную зыбкими огнями догорающих костров. Мы взлетели.

Невольно из всех глоток вырвался торжествующий вопль, пожалуй, малопохожий на обычное выражение человеческих чувств. Это был клич древнего прапрадеда — воина и охотника, — отстоявшего добычу в жестокой кровавой борьбе.

Через некоторое время плато с кострами сдвинулось в сторону и уменьшилось до размеров носового платка. Мы летели над бесконечной черной громадой тропического леса. Пора было собираться с мыслями.

Седовласый, чертыхаясь и громыхая подошвами, пробрался вперед и принялся стучать в кабину пилота. Через некоторое время удалось его убедить — в переборке, отделяющей кабину от салона, открылась маленькая дверца, а вскоре над нами вспыхнул длинный ряд неярких плафонов.

В их свете беглецы смогли наконец рассмотреть друг друга. Кроме меня, седовласого и корчившегося на полу террориста, в самолете оказались еще пятеро — насмерть перепуганный Валентин Сергеевич, злой, как черт, Ортега, бледный белокурый юноша, зажимающий ладонью простреленное плечо, еще один мужчина, ничком лежавший на полу в луже, и живой и невредимый репортер Доули, приветственно мне улыбающийся.

Вскоре к нам присоединился седовласый и громогласно объявил по-испански:

— Все в порядке, сеньоры! Если нам хватит горючего еще на час, если удастся дотянуть до какой-нибудь подходящей площадки и если при обстреле ничего не повредилось, мы можем считать себя спасенными!

На его слова никто не ответил. Валентин Сергеевич ровным счетом ничего не понял, Доули сохранял свою обычную невозмутимость, Ортега злобно усмехнулся, а я была занята белокурым юношей — пыталась перевязать рану, используя вместо бинта рукав его собственной рубахи.

Седовласый некоторое время наблюдал за моими действиями, а потом сказал:

— Нет никакого смысла выкладывать друг другу биографию, но для удобства можете звать меня Мигелем…

— Мне скрывать нечего, — с вызовом сказал наркобосс. — Я — Карлос Сесар Ортега.

— Меня зовут Анхел, — прошептал юноша, но так, что расслышать его слова смогла только одна я.

Закончив перевязку, я усадила юношу поудобнее, повернулась лицом к мужчинам и представилась. Ортега окинул меня искренне заинтересованным взглядом. Глаза у него были черные и немного безумные.

— Редкая сеньорита способна так держаться в исключительных обстоятельствах! — галантно сообщил он. — Я выражаю вам свое безмерное восхищение! Ошибкой было бы не добавить, что так же безмерно я восхищен и вашей красотой, сеньорита Юлия!

Я растерянно поблагодарила, потому что внезапный интерес этого типа к моей персоне не сулил ничего хорошего. Я не считала правильным начинать знакомство с наркомафией сразу с верхушки.

— А этому парню не повезло, — заметил седовласый Мигель, кивая на неподвижное тело на полу.