Крутая мисс - Марина Серова

Я увидела, как брызнула кровь и джентльмен повалился на пол салона, выпав из кресла без единого звука. Над рядами пронесся крик ужаса. Индианка опять отпрыгнула к переборке и взмахнула пистолетом.

— С вами никто не собирается шутить! — завопила она. — Выполняйте приказание! Мы — Левый Фронт.

Не знаю, что произвело большее впечатление — последнее заявление или печальная судьба седовласого джентльмена, но пассажиры один за другим принялись выполнять требование террористки. Они скрючивались в креслах, утыкаясь лицом в колени, и скрещивали ладони на затылках.

Последнее, что я увидела, прежде чем присоединиться к их числу, — это как седовласый сосед Быкова в сильнейшем раздражении шарахнул кулаком по подлокотнику. Но, заметив, что ствол автомата направлен прямо на него, он тоже смирился, кое-как согнув крючком свое могучее тело.

— Пожалуй, не будем изображать из себя героев, — рассудительно заметил Доули, принимая вынужденную унизительную позу, — и присоединимся к остальным. Терпение — мать мудрости. Если кто-то из этих идиотов выстрелит, может произойти непоправимое.

Я пригнулась к коленям и сцепила руки на затылке.

— Кто это такие? — шепнула я. — Как вы думаете, чего они хотят?

— На банальное ограбление не похоже, — шепнул в ответ Доули. — Они назвались Левым Фронтом. Это — одна из бесчисленных левацких группировок, которых пруд пруди в Латинской Америке. Думаю, что требования у них будут политические. Скорее всего потребуют от властей освободить кого-то из своих друзей, сидящих в тюрьме… Черноусый с автоматом в руках медленно шагал по проходу, проверяя, все ли выполнили приказание. Возле наших кресел он на секунду задержался и, как мне показалось, злорадно усмехнулся.

— Простите, сэр, а что делать мне? — раздался дрожащий голос стюардессы. — Может быть, я должна связаться с экипажем?

— С экипажем свяжутся и без тебя! — грубо оборвал ее террорист. — Отправляйся в хвост самолета — там тобой займутся.

Мы с Доули услышали торопливые сбивающиеся шаги, а потом все стихло. Лишь ровный гул турбин нарушал зловещую тишину, воцарившуюся в салоне.

— Акция, вероятно, довольно масштабная, — шепнул мне Доули. — Судя по всему, наш сосед и индианка поставлены наблюдать за нашим отсеком. Другими занимается еще кто-то. Если не случится катастрофы, то нас скорее всего ждет многочасовая волынка с переговорами и угрозами.

— Вы, там! — прозвучал окрик черноусого. — Заткнитесь! Разговаривать запрещено! Еще раз повторится — вышибу мозги!

Доули печально улыбнулся и замолк. Я с некоторым разочарованием отметила, что теперь и он потерял значительную часть своего лоска и достоинства. Террористам удалось здорово подпортить имидж английского джентльмена. Да что и говорить, трудно сохранять достоинство, уткнувшись лицом в колени, пусть даже в свои собственные.

Между тем время шло. Небо за иллюминатором потемнело, и в салоне включилось электрическое освещение. В звучании моторов тоже произошли некоторые перемены. О том, что происходит в кабине пилотов, мы могли только догадываться, но одно было несомненно — лайнер находится в руках террористов, и их на борту гораздо больше, чем два человека.

Это стало ясно после того, как черноусый достал из кармана трубку мобильного телефона и связался с кем-то из своих товарищей.

— У нас здесь все под контролем, — сказал он. — Мы готовы.

Голос его, на мой слух, звучал отвратительно, но на редкость спокойно. Наверное, не было причин волноваться — в отличие от меня у него все шло по плану. К сожалению, никто пока не собирался посвящать нас в детали этого плана. Единственное, что мы могли предполагать, — это близость посадки, потому что лайнер, несомненно, снижался, описывая в небе огромную дугу.

— Кажется, мы будем садиться, — шепнул мне Доули. — Но боюсь, это произойдет не в столице — для Боготы, пожалуй, рановато. На всякий случай приготовьтесь к любым неожиданностям — у этих мерзавцев хватит ума посадить самолет на маисовое поле…

Несмотря на то что мы, можно сказать, находились в самой гуще событий, только значительно позже, из газет, мы смогли узнать, насколько Доули был в тот момент близок к истине. Пока мы сидели неподвижно в креслах, словно молясь какому-то чрезвычайно суровому и кровожадному богу, члены террористической группировки диктовали свои условия экипажу воздушного корабля, подкрепляя свои требования демонстрацией образцов огнестрельного оружия и самодельного взрывного устройства, которое, сработав, развеяло бы наши останки по склонам Кордильер на многие километры вокруг.

Пилоты предпочли согласиться на безумные условия террористов и рискнули посадить лайнер на аэродроме города Букараманга, который вообще-то не был приспособлен к приему самолетов такого класса. Командир экипажа позднее признался, что пошел на столь большой риск только потому, что был на сто процентов уверен — в случае его отказа преступники взорвут самолет.

— Поверьте мне, это были настоящие параноики! — утверждал он.

Но нам в тот момент ничего не было известно. Внутренняя трансляция молчала до последней минуты. Однако пилотам удалось уговорить террористов предпринять обычные меры безопасности, и те вынуждены были согласиться, что лишние жертвы среди пассажиров им ни к чему. Поэтому динамик в нашем салоне вдруг заговорил нарочито спокойным и взвешенным тоном:

— Дамы и господа! К вам обращается капитан корабля. Просьба сохранять спокойствие и осмотрительность. Как всем вам уже известно, самолет находится в руках террористов. Но пока вы будете вести себя разумно, вашей жизни ничто не угрожает. В настоящий момент лайнер заходит на вынужденную посадку, поэтому просим пристегнуть ремни и приготовиться. Посадка, возможно, будет жесткой, но абсолютно безопасной!

Наш страж встретил это сообщение с недоверием и опять связался со своими по телефону. Но, видимо, получив заверения, что все в порядке, продублировал распоряжение капитана своим противным каркающим голосом:

— Ну что сидите? Быстро всем пристегнуть ремни! И вести себя тихо! — Он опять стоял в конце прохода и двигал направо-налево стволом автомата.

Мы с Доули выпрямились, испытывая невообразимое облегчение. Мужественное лицо англичанина от напряжения приняло кирпично-красный оттенок, отчего он стал похож на мужчину-здоровяка, соседа Валентина Сергеевича.

Кстати, вспомнив о них, я чуть-чуть приподнялась и разглядела бледную щеку Быкова, испуганно вжавшегося в кожаную спинку кресла. Вряд ли он, с его английским, успевал следить за, так сказать, звуковым рядом происходящего, но и то, что он видел собственными глазами, было достаточно выразительно.

Лайнер быстро терял высоту. Во тьме, расстилавшейся за стеклом иллюминатора, появились довольно многочисленные огни, рассыпанные по невидимой земле, но пытаться сориентироваться в них было бы пустой затеей.

— Лучше всего сейчас — помолиться, — серьезно посоветовал мне Доули.

Краска уже отхлынула от его лица, и теперь англичанин выглядел скорее бледным, однако никакой паники в его взгляде не отмечалось. Восстановив слегка поколебленное достоинство, Доули, кажется, был намерен с ним не расставаться до самой смерти. Я решила, что ни в коем случае не должна ударить лицом в грязь перед этим железным британцем, хотя, если честно, на душе у меня кошки скребли — все-таки разбиваться на «Боингах» мне еще не доводилось.

В каком-то смысле было удачей, что дело происходило ночью — если бы пассажиры могли наблюдать за стремительно приближающейся посадочной полосой в иллюминаторы, паника оказалась бы гораздо большей.

Наверное, наземные службы в Букараманге предприняли все возможное, чтобы принять нежданных гостей, но все равно посадка закончилась сравнительно удачно лишь благодаря хладнокровию пилотов да еще, вероятно, благодаря тому, что Доули хорошо молился.

Во-первых, очень чувствительным оказался первый удар, который потряс самолет, когда колеса шасси коснулись бетонной полосы. Салон наполнился криками ужаса и стонами. Если бы командир не настоял на использовании ремней, наверняка все закончилось бы гораздо плачевнее, и вряд ли двое вооруженных людей смогли бы утихомирить перепуганную толпу.

Однако «Боинг» все-таки «зацепился» за землю и теперь несся по бетонной полосе, слишком, на мой взгляд, медленно сбрасывая скорость. Что ждало впереди, мы не знали. В иллюминаторе мелькали красные, белые, синие огни — все это было похоже на дьявольскую карусель, у которой сломался выключатель.

Мой сосед стоически молчал, вцепившись в подлокотники и глядя перед собой алмазно-ледяными глазами. Наверное, он продолжал свои беседы с богом.

Потом мне показалось, что движение огней за бортом несколько замедлилось, и я несколько приободрилась и воспряла духом. Но тут же все мы ощутили еще более сильный удар — ремень безопасности так врезался в мое тело, что у меня перехватило дыхание. Раздался какой-то всеобъемлющий грохот и треск, светильники в салоне мигнули…