Последняя лекция - Рэнди Пуш

Корзина стукнулась о землю, подскочила несколько раз, развернулась и наклонилась почти горизонтально. Через несколько минут оболочка шара мягко легла на землю. К счастью, мы приземлились в стороне от железнодорожных путей. Люди на соседней трассе видели, как мы приземлялись. Они остановили машины и бросились нам на помощь. Это была та еще сцена: Джей в подвенечном платье, я в костюме, распластавшийся по земле шар и вздохнувший с облегчением пилот!

Мы здорово испугались. Мой приятель Джек следил за нашим полетом с земли. Когда он нас нашел, то не мог прийти в себя от радости, что мы остались живы в такой опасной ситуации.

Мы немного поболтали о том, что даже сказочные моменты порой бывают связаны с риском. Пилот тем временем упаковывал воздушный шар. Когда Джек уже собирался отвезти нас домой, пилот подбежал к нам. «Подождите! — крикнул он. — Вы заказывали свадебный пакет! Вам полагается бутылка шампанского! Мои поздравления!» — сказал пилот, доставая из корзины бутылку дешевого шампанского.

Мы вяло улыбнулись и поблагодарили его. Это была единственная тучка, омрачившая день нашей свадьбы, но мы запомнили ее надолго.

«Люси, я дома»

Как-то раз на заре нашего брака я отправился в университет, а Джей осталась дома. Я запомнил этот день, потому что в нашей семье он получил название «День, когда Джей сумела организовать столкновение двух машин с одним водителем».

Наш минивэн стоял в гараже, а мой кабриолет «Фольксваген» — на подъездной дорожке» Джей решила вывести минивэн из гаража, совершенно забыв, что на пути стоит вторая машина. Результат очевиден — стук, бум, бам!

То, что последовало за этим, доказало, что порой мы все живем, словно в сериале «Я люблю Люси». Джей целый день маялась тем, как объяснить все Рикки, когда он вернется домой из клуба «Бабалу».

Она подумала, что лучше всего будет создать соответствующую обстановку. Джей аккуратно загнала обе машины в гараж и закрыла дверь. Когда я вернулся домой, она была необыкновенно мила и сразу же стала расспрашивать, как прошел день. Она включила спокойную музыку. Она приготовила мое любимое блюдо. Сексуальное белье она не надела — в этом мне не повезло, — но постаралась выглядеть идеальной любящей женой.

Когда мы уже заканчивали великолепный ужин, Джей сказала: «Рэнди, мне нужно кое-что тебе сказать. Я разбила одну машину второй».

Я спросил, как это случилось, и попросил описать ущерб. Джей сказала, что сильнее всего пострадал кабриолет, но обе машины на ходу. «Ты не хочешь пойти в гараж и посмотреть сам?» — спросила она.

«Нет, — ответил я. — Давай закончим ужинать».

Джей была удивлена. Я не разозлился. Казалось, что это происшествие вовсе меня не волнует. И, как она скоро узнала, такая реакция была совершенно естественна для человека, выросшего в такой семье, как моя.

После ужина мы пошли смотреть на машины. Я только пожал плечами. Я видел, что беспокойство, копившееся в Джей целый день, начинает ее потихоньку отпускать. «Завтра утром, — пообещала она, — я вызову механика и оценю ущерб».

Я сказал, что это совершенно необязательно. Все будет в порядке. Родители приучили меня к мысли о том, что машина нужна для того, чтобы добираться из точки А в точку В. Это утилитарная вещь, а не показатель социального статуса. Я сказал Джей, что косметический ремонт нам не нужен. Мы спокойно сможем жить с вмятинами и заплатками на машинах.

Джей была шокирована. «Нам придется ездить на мятых машинах?» — спросила она.

«Пожалуй, тебе меня не переделать, Джей, — сказал я. — Тебе понравилось, что я не злился на то, что две принадлежащие нам вещи испорчены. Но я абсолютно убежден в том, что не нужно чинить то, что способно выполнять свое предназначение. Машины могут ездить. Значит, мы будем на них ездить».

Может быть, мое поведение было довольно экстравагантным. Но если на мусорной корзине или садовой тачке появилась вмятина, вы же не бросаетесь покупать новую. Возможно, это объясняется тем, что мусорные баки и тачки не являются символом социального статуса в глазах окружающих. Для нас с Джей помятые машины стали символом нашего брака. Не все то, что сломано, нуждается в ремонте.

Новогодняя история

Как бы ни тяжела была жизнь, мы всегда можем сделать ее еще тяжелее. В то же время мы в состоянии сделать жизнь лучше. Этот урок я усвоил в новогоднюю ночь 2001 года.

Джей была на седьмом месяце беременности Диланом. Мы собирались встретить 2002 год в уютной домашней обстановке, посмотреть старый фильм на DVD.

Фильм только начался, как Джей сказала: «Мне кажется, у меня отошли воды». Но это были не воды. Это была кровь. У Джей началось такое сильное кровотечение, что у нас не было времени даже вызвать «Скорую помощь». Женская больница Питтсбурга находилась всего в четырех минутах езды от нашего дома, если не обращать внимания на светофоры. Я довез жену в мгновение ока.

В приемном покое нас уже ожидали врачи, сестры и другие сотрудники больницы с капельницами, стетоскопами и страховыми документами. Быстро выяснилось, что у Джей произошла отслойка плаценты. В таком состоянии плод перестает получать все необходимое для жизнеобеспечения. Не нужно объяснять, насколько все это серьезно. Здоровье Джей и жизнь нашего ребенка были под угрозой.

Эта беременность вообще протекала нелегко. Джей почти не чувствовала движений малыша. Она набрала слишком мало веса. Зная, насколько важно агрессивно требовать медицинскую помощь, я настоял на том, чтобы Джей сделали ультразвук. И тогда врачи поняли, что у нее проблемы с плацентой. Ребенок не получал достаточно питательных веществ. Врачи сделали Джей укол стероидов, чтобы стимулировать развитие легких малыша.

Все это было тревожно. Но сейчас в приемном покое ситуация складывалась еще более серьезно.

«Ваша жена могла пережить клинический шок», — сказала сестра. Джей была ужасно напугана — я видел это по ее лицу. А что я? Мне тоже было страшно, но я старался сохранять спокойствие, чтобы не терять контроль над ситуацией.

Я осмотрелся. Было девять вечера, канун Нового года. Конечно же, все приличные доктора и сестры постарались устроить себе выходной. Мне нужно было исходить из того, что сегодня дежурят запасные. Справятся ли они с задачей спасения жизни моей жены и моего ребенка?

Впрочем, действия врачей и сестер произвели на меня глубокое впечатление. Если они и были запасными, то работали чертовски хорошо. Меня поразил в них союз быстроты и спокойствия. Они не впали в панику. Они вели себя так, словно точно знали, что нужно делать. И они все правильно говорили.

Когда Джей отвезли в операционную для срочного кесарева сечения, она сказала доктору: «Это плохо, правда?»

Ответ врача меня восхитил. Это был идеальный ответ для нашего случая: «Если бы мы были в панике, то не заставили бы вас подписывать все страховые документы, не так ли? У нас просто не было бы времени». Доктор была права. Я подумал, что ей часто приходилось использовать эту отговорку, чтобы избавить пациентов от волнения.

Как бы то ни было, но ее слова помогли. Тут пришел анестезиолог и отозвал меня в сторону.

«Послушайте, вам предстоит нелегкая работа, — сказал он, — и вы единственный, кто может с ней справиться. Ваша жена может впасть в клинический шок. Если это произойдет, мы справимся, но нам будет нелегко. Вы должны помочь ей сохранять спокойствие. Мы хотим, чтобы вы пошли в операционную вместе с нами».

Очень часто говорят, что мужья играют важную роль во время родов. «Дыши, дорогая. Хорошо. Продолжай дышать. Хорошо». Мой отец всегда считал, что это глупости, потому что сам он ел чизбургеры, когда рождался его первый ребенок. Но мне предстояла настоящая работа. Анестезиолог был откровенен со мной, я почувствовал важность его просьбы. «Не знаю, что ей можно сказать в такой ситуации, — сказал врач, — но вы должны это сделать. Я доверяю вам решение этой задачи. Просто успокаивайте ее, когда она будет пугаться».

Они начали операцию, а я держал Джей за руку, сжимая ее изо всех сил. Я решил, что буду просто спокойно рассказывать ей о том, что происходит. Я буду говорить ей правду.

Губы Джей посинели. Она дрожала. Я погладил ее по голове, потом обеими руками обхватил ее руку, пытаясь описывать операцию подробно, но спокойно. Джей изо всех сил старалась успокоиться и сосредоточиться.

«Я вижу ребенка, — сказал я. — Он уже появляется».

Сквозь слезы Джей не могла задать главный вопрос. Но ответ уже прозвучал: «Он двигается».

И в этот момент наш первый ребенок, Дилан, издал крик, какого мы никогда раньше не слышали. Просто ужасный крик. Сестры улыбнулись. «Отлично», — сказал кто-то. Те, кто рождается тихонями, создают потом массу проблем. Из крикунов же получаются настоящие бойцы. Эти дети не пропадут.