Счастливые коньки - Наталья Савушкина

А портить настрой, мешать и обзываться – это способ нечестный. Вот об этом я и буду говорить с Верой Трофимовной. Всё. Все отправляются спать. Ваша главная задача сейчас – отдохнуть перед тренировкой. Расходитесь по комнатам!

И повинуясь тренеру, но всё-таки тревожась, разноцветные пижамы потянулись к своим дверям, за которыми ждали расстеленные кровати.

Двое заговорщиц из семнадцатой комнаты не знали, что делать. У них были планы, грандиозные планы насчёт толчковой ноги, но ни о какой тайной тренировке теперь не могло быть и речи: все переполошились, взъерошились и насторожились. Материнский контроль решил не покидать корпус. Тётя Лиля и тётя Мария уселись с кофе на диванчике перед входной дверью и, кажется, обосновались там навечно. Лея и Агаша высунулись в коридор и услышали их разговор с Алисой Борисовной:

– Очень мне не нравится, что начались поступки исподтишка. Я серьёзно, в спорте главное даже не мышцы, не техника, а настрой. И спортивное поведение.

Девочки вернулись в комнату и озадаченно глянули друг на друга. Что делать?

– Через окно не полезем, – постановила Лея. – Обратно будет трудно влезать. Отложим катание, сегодня слишком много шума. Тем более непонятно, что там с этой рогатой головой…

Из ванной, где шумела вода, высунулась Саша, изо рта которой торчала жёлтая щётка:

– Правильно Катя предложила, надо нам тоже сделать что-то такое… «красным» в отместку. Почему им можно, а нам нельзя?

– Им тоже нельзя, – насупилась Лея. – Ты же про Тоню Хардинг слышала? Про фигуристку, которая навредила сопернице? Алиса Борисовна всегда про неё рассказывает. Как она наняла людей покалечить соперницу и навсегда лишилась спортивной карьеры. И ещё чего-то лишилась, не помню. А была чемпионкой США и второй на чемпионате мира, между прочим! Алиса Борисовна же говорит: или ты спортсмен и ведёшь себя по правилам, или в спорте тебе делать нечего.

И Лея, пользуясь тем, что сегодня про мобильные все забыли, быстро нашла видео со скандалом вокруг олимпийской чемпионки, которую выгнали из спорта.

– А мо-о-жет, – протянула Саша, – может, и Агашино имя написали «красные»? Чтобы напугать и как будто это Красная Перчатка сделала?

– А откуда они про Красную Перчатку узнали? – удивилась Агаша.

– Да я же говорю, это все знают, – развела руками Саша.

В дверь внезапно тихо поскреблись.

– Красная Перчатка! – поняла Агаша и сунула голову под одеяло.

Но Саша приоткрыла дверь и обнаружила Катю и её соседок, близняшек. Никогда, ни при каких условиях Лея и Саша не пустили бы их к себе. Но сегодня был слишком необычный вечер, и нежданные гости юркнули в комнату.

– Девчонки, бутылки есть? – спросила Катя. – У «красных» костюмы перед корпусом сушатся. Планируем утром облить. Чтобы они на тренировочку поплелись в мокром, как мокрые крысы… Вы с нами?

Геля и Аня одобрительно закивали. Саша захихикала. Кататься, конечно, можно и не в термокобинезоне, без перчаток и тёплых носков, но это другие ощущения. А когда отвлекаешься на ощущения, меньше думаешь о прыжках. А тот, кто не думает о деле, часто ошибается.

Лея подняла подбородок, как и надлежит настоящей принцессе из «Звёздных войн», и отчеканила:

– Это грязная игра. Группа Алисы Борисовны играет честно!

Агаша постаралась смягчить ответ:

– Катя, я с тобой согласна, «красные» неправы. Но Алиса Борисовна же сказала… – И она развела руками.

Но Катя уже ощетинилась:

– То есть им можно нам гадости перед выходом на лёд писать? Сама знаешь, даже говорить про падение – плохая примета. А тем более – желать! Так что они первые начали!

– Да, – уверенно поддакнула Саша. – Знаешь, Леечка, может, и Агашины шнурки «красные» порезали. Правда, Катя? Вот тут уже и пугали Агашу, и под Красную Перчатку маскировались, и под Ржавый Конёк…

Агаша в недоумении смотрела на свою соседку. Саша как будто забыла, что только недавно убеждала их, что навредить хотела сама Катя.

– Струсили, – кивнула Катя и усмехнулась. – Ну-ну, сидите, бойтесь. Без вас обойдёмся. А ты? – повернулась она к Саше.

– Я как соседки, – быстро ответила она. – Не хочу откалываться от мнения нашей комнаты. Я бы с вами пошла, но бегаю медленно. Если меня поймают, решат, что «красным» мстила вся семнадцатая. А девочек я подставлять не хочу. Агаше вот надо тренироваться, правда, Агаша?

Агаша кивнула, не успев сообразить, о чём был вопрос. Но ей ведь правда нужно было тренироваться, ой как нужно. Но, кажется, подтверждение требовалось совсем не для этого.

Катя фыркнула, и вся восемнадцатая комната удалилась с презрением и достоинством, насколько это было возможно при ходьбе на цыпочках. Материнский контроль по-прежнему сидел на посту. В ту ночь в корпусе «синих» особенно долго пахло кофе.

Спокойствие безветренного июньского утра было обманчивым. Напрасно источал розовый запах шиповник, напрасно тренькали птицы. Скоро от красного корпуса раздались крики и визг. Агаша проснулась от громко хлопнувшей за стеной двери и разговора на повышенных тонах. Кто-то кричал и чего-то требовал, голосов было много. Но голос Королевы нельзя было спутать ни с чьим.

– Невероятное преступление! – рокотала она. – Бес-пре-це-дент-ное покушение! Требую наказания! Самого строгого из возможных!

В ответ что-то зашумело, задвигалось, раздались голоса.

– Что случилось? – в ужасе спросила Агаша, нащупывая тапочку-черепашку.

– «Красные» поймали Катю и близняшек, – мрачно ответила Лея.

Она сидела на подоконнике, наполовину высунувшись в окно, чтобы лучше слышать, что происходит у соседей.

– За неспортивное поведение Алиса Борисовна собирается оставить «восемнадцатых» без тренировок на неопределённый срок. Обещала сообщить родителям, – сказала она, спрыгнув с подоконника.

– Ну и неплохо, – беспечно ответила Саша. – Я за тебя, Агаша, даже рада.

– За меня? – удивилась Агаша.

– Ну конечно. Чем меньше Катя катается, тем меньше шансов, что её возьмут на бесплатное место в сборной. Тем больше шансов у тебя! Ты же основной претендент, сама знаешь. И Катя. Так что будет только справедливо, если она останется без подготовки.

Лея уставилась на неё тяжёлым взглядом.

– Надо думать не только о выгоде, Саша. Хотя бы стараться.

– Вообще-то, я не за себя переживаю, – обиделась Саша. – Катя получила по заслугам. Это ей и за Агашины коньки, и за шнурки, и за надпись – за всё.

– Не пойман – не вор, – ответила Лея. – Нельзя вот так обвинять человека. Даже если он очень-очень противный.

Ответила уверенно, но нахмурилась. Коньки сами не пропадают и не покрываются пятнами, шнурки не режут сами себя и надписи на асфальте выводит не мел, а тот, кто его держит. Это научный факт. Он не меняется нигде, в какой бы далёкой галактике ни происходило дело.

– Ладно, чего спорить, –