Христианство и церковь глазами ученого атеиста - Г. Старченков

5) Вот что написала французская энциклопедия о Распутине: “Полуграмотный и развратный, он оказывал с 1905 г. исключительное влияние на Николая II и царицу. Распутин содействовал дискредитации царского двора России” (Petit Larousse illustre. 1987. Paris, p. 1634).

Действительно, царица, урожденная немка, принявшая в России православие, прониклась исключительным благоволением к “Божьему человеку”, шарлатану и развратнику Г. Е. Распутину. Последний приобрел чрезвычайное влияние на весь царский двор, включая Николая II. Распутин нагло вмешивался в государственные дела. Возмущенная русская писательница, верующая монархистка З. Гиппиус отмечала: “Все, кроме одного, министры побывали у Гришки на поклоне и клялись, целуя край его хламиды”. И “сам митрополит был другом Гришки”. Решающее слово царского фаворита возмущало даже ближайшее окружение императора. В 1916 г. Распутин был убит монархистами, пытавшимися сохранить веру населения в самодержавие и РПЦ. Царь негодовал, царица скорбела, народ ликовал. Скорбевший Синод организовал убиенному пышные похороны с торжественным отпеванием.

Как Распутин, так и РПЦ, выполняли одну и ту же социальную функцию — удержать народ от бунта против самодержавия и эксплуататорского строя. Великий русский писатель, выходец из “низов”, М. Горький как-то заметил: “Основная задача всех церквей одна и та же: внушать бедным холопам, что для них — нет счастья на земле, оно уготовано для них на небесах, и что каторжный труд на чужого дядю — дело богоугодное”.

В царской России постепенно исчезали такие понятия, как совесть, милосердие, гуманность, доброта, сострадание, любовь к ближнему, которые обычно приписывали православию. Происходило нарастание всеобщего недовольства, которое все чаще приобретало характер русского бунта. Ситуацию в этом плане отражала популярная в начале ХХ в. песня “Дубинушка” в исполнении знаменитого русского певца Ф. И. Шаляпина. Следующие слова песни настраивали слушателей на революционный лад:

“Но настанет пора — и проснется народ.Разогнет он согбенную спину.И на бар и царя, на попов и господОн с тяжелою грянет дубиной”.

Действительно, народ разгибал спину. В 1913 г. в стране бастовало 2 млн. рабочих, а в 1914 г. в г. Кострома дело дошло до баррикад. Неспокойно было и в столице. В ответ на сообщение о начавшихся в Санкт-Петербурге забастовках ничему не научившийся в 1905 г. Николай II незамедлительно приказал: “Повелеваю завтра же прекратить беспорядки”.

В 1914 г. самодержцу удалось, как и в 1904 г., на короткое время переключить внимание народа с внутренних проблем на внешнего врага. Помазанник Божий снова втянул Россию в войну, на этот раз, Первую мировую. РПЦ безропотно благословила новую бойню. На фронтах полковые священники перед каждым боем служили молебны с единственным призывом: “убей, убей как можно больше врагов”. Врагами же были братья во Христе. Более того, врагами были подданные немецкого кайзера — близкого родственника царя и единоверца по первоначальной вере царицы. Какое же православие исповедовала русская церковь, если игнорировала заповеди Христа типа “не убей!” или “возлюби ближнего” или, наконец, “подставь другую щеку!”.

Молебны, как всегда, не помогли. Очередная неготовность самодержавия к войне (генерал Брусилов сообщал царю с фронта, что “половина солдат была безоружна и ждала, когда убьют товарища, дабы взять его винтовку”) обернулась ухудшением снабжения тыла и фронта продовольствием и другими предметами первой необходимости. Рабочие фабрик и заводов вновь стали бастовать. На фронте число убитых приблизилось к 10 млн., не считая раненых и искалеченных. Можно утверждать, что за десять веков существования православия с благославления церкви были убиты сотни миллионов людей, как православных, так и атеистов. И этот счет еще не закрыт. РПЦ все еще не принесла покаяния за убитых и искалеченных. Отметим, что в число умерших в годы Первой мировой войны и после не вошли 20–30 млн. жертв гриппа “испанка”, свирепствовавшего на территории всей Европы, включая Россию.

В феврале 1917 г. вторая буржуазно-демократическая революция свергла, пожалуй, самого неудачливого русского царя. Отречение самодержца осуществили 6 главнокомандующих фронтами, ранее назначенных на эту должность самим Николаем II. Свержение царя приветствовали представители двух бывших социальных опор монарха: Объединенный комитет дворянских собраний и Священный Синод Православной русской церкви (свою подпись под приветствием поставили два будущих Патриарха Тихон и Сергий, а также будущий глава зарубежной церкви Антоний). Тогда даже церковь посчитала, что упразднение самодержавия не может происходить без Промысла Божьего. Моментально было забыто библейское наставление: “Бога бойтесь, царя чтите” (1 Пет., 2:17). И уже через неделю Священный синод, отвернувшись от недавнего помазанника, призвал Божие благославение на Временное правительство. Он освободил всех верующих от присяги Николаю II и отменил церковную молитву за “благочестивейшего императора”. Как отмечали современники, народ с радостью сламывал отовсюду двуглавых орлов — символ императорской власти.

Новая власть сначала не знала, что делать со свергнутым самодержцем. Были проведены секретные переговоры с родственником Николая II — английским королем. Однако тот отказался принять бывшего, да еще запачканного кровью “императора всея Руси”. Тогда Временное правительство в августе 1917 г. выслало его в Сибирь, куда он сам когда-то отправлял ссыльных. Русский царь иностранных кровей был обречен. Об этом откровенно сказал глава Временного правительства А. Ф. Керенский: “Никто не поручится за жизнь царя”. Так впоследствии и произошло. Еще при своей жизни бывший царь на 80 лет был проклят и забыт Богом и людьми.

А люди стали забывать и Бога. Когда с февраля 1917 г. военачальники перестали строем водить “христолюбивое воинство” в церковь, последние тут же опустели. То же самое произошло и в гражданском обществе. Никто не ассоциировал попов-мздоимцев с Христом. Массовую атеизацию населения уже в тот период с изумлением засвидетельствовали видные православноверующие.

Так, известный князь С. Е. Трубецкой, наблюдая полупустые церкви, задался крамольным вопросом: “Можно ли было считать православным государство, в котором 70 % солдат (т. е. вчерашних крестьян) перестали посещать храмы, как только Временное правительство отменило обязательное богослужение в армии?” И еще одно свидетельство верующей писательницы-антикоммунистки З. Гиппиус: “Народ русский никогда не был религиозным”. Следует еще раз подчеркнуть, что это потрясающие для них личные наблюдения и выводы сделали не большевики, а убежденные православные монархисты.

Более сдержанное обобщение сделал философ-идеалист, богоискатель Н. А. Бердяев, ныне широко цитируемый: “Церковь потеряла руководящую роль в народной жизни. Подчиненное положение церкви в отношении монархического государства, утеря соборного духа, низкий культурный уровень духовенства — все это имело роковое значение”. И далее убийственное заключение: “Христианство в России переживало глубокий кризис” (Н.Я.Бердяев Истоки и смысл русского коммунизма, М., 1990, с. 110).

Даже приведенной небольшой части исторических фактов достаточно, чтобы сделать вывод о том, что с момента внедрения православия до Октябрьской революции государственная религия так и не укоренилась в российском народе, так и не стала национальной или государственной ценностью России. Об этом свидетельствует также наличие многочисленных сект, подвергавшихся совместным репрессиям со стороны церкви и государства. Об этом свидетельствует и отношение церковных иерархов к монголо-татарскому хану и Лжедмитрию. Наконец, об этом свидетельствует тотальный отход от церкви населения уже после Февральской революции 1917 г., провозгласившей “свободу вероисповедания”.

Поэтому нельзя не согласиться с известным российским верующим писателем и современным православоведом М. Ф. Антоновым, который не так давно пришел к выводу, что “глубочайшая трагедия РПЦ, ее кризис” начался “не в 1917 г. и даже не в предреволюционной России. Он назревал в течение многих веков, начиная с того времени, когда святой равноапостольный император Константин Великий объявил православие государственной религией”. Да, кризис возник не в 1917, чего не хотят признать духовные и светские иерархи.

“Никто не даст нам избавленья,

Ни Бог, ни царь и ни герой.

Добьемся мы освобожденья

Своею собственной рукой”.

Из “Интернационала” — гимна советского государства с 1918 по 1944 гг.

Первый Председатель Совета народных комиссаров В. И. Ленин, будучи убежденным атеистом (как и большинство членов советского правительства), призывал к бережному и уважительному отношению к религии. Он писал о необходимости “избежать, безусловно, всякое оскорбление религии” [ПСС, т. 52, с. 40]. Более того, правительство под его руководством приняло такие решения, которые, казалось бы, должны были переполнить сердца верующих бесконечной благодарностью.