Призрак - Кэт Блэкторн

Остановившись у бушующего костра, я расстегнул рубашку, позволив ей упасть на траву. Я напряг трицепсы, помял шею и костяшки пальцев. Я знал, что ждет меня в сарае, и жаждал, хотел, нуждался. Как только я шагнул на прогнивший деревянный настил, оно напало.

Вернее, они напали.

Моя челюсть заболела от неожиданного удара в челюсть. Во рту появился терпкий вкус крови. Я успел сплюнуть, прежде чем почувствовал приближение следующего удара. От него я уклонился. Сегодня вечером мне предстояло сразиться с Драконом, Волком и Дьяволом. Если смогу победить их, — они выслушают меня. Если смогу победить их, — они присоединятся к моему делу. Дракон споткнулся, не ожидая, что промахнется. Это была моя возможность. С толчком энергии мой кулак коснулся его лица, а другой кулак ударил его в живот. Он с воплем бросился вперед.

И тут толстая рука обхватила мое горло. Вольф не был легким. Он никогда не был легким. Он был зверем, который никогда не проявлял милосердия, и я чертовски любил его за это.

— Убей меня, если сможешь, ублюдок. Я хочу, чтобы ты это сделал, — прохрипел я из-за нехватки воздуха. Вместо того, чтобы вырваться из его хватки, я толкнулся в нее, ощущая тугую вспышку головокружения. Наслаждение благословенной темнотой.

— Ты — ненормальный ублюдок, — прорычал он мне на ухо. Зверь.

Я не смог сдержать ухмылку, прощаясь с искушением бессознательности. Уперевшись и развернув широкие плечи, я повалил Вольфганга на спину. Он упал с грохотом, и я резко пнул его для верности. Но я знал, что не могу терять время и выбивать из него всю душу, как мне хотелось. Самый страшный из них всех ждал. Он не стал нападать. Он не попытается удивить меня или застать врасплох. Нет, Дьявол хотел, чтобы я знал о его присутствии. Он хотел, чтобы я видел его приближение. Дьяволу не нужен был элемент неожиданности. Он не хотел его. Это злое гребаное существо получало удовольствие от страха. Полагаю, что могу его понять.

От предчувствия у меня зашевелились волоски на затылке, и я повернулся. Его тень охватывала затхлое пространство, когда он небрежно прислонился к расколотой раме. Зазубренный полумесяц висел в углу над ним, как рога.

— Давай, ублюдок, покажи мне, на что ты способен, — прорычал я, выравнивая дыхание. Во мне промелькнуло небольшое колебание, когда он сделал один медленный шаг вперед. Мы все были большими, но он был больше.

Он был больше, но я более безжалостный.

Не желая играть в кошки-мышки этой ночью, я с мятежным криком бросился на него. Он не потрудился отступить в сторону, позволив мне врезаться в его мощный торс. Любой другой человек или монстр отступил бы от такой силы, но только не этот бессмертный сукин сын. Один его шаг назад заставил меня ухмыльнуться, будто я только что победил великана. В прошлый раз он не отступил. Он тоже заметил это, и это его разозлило. Грубая рука обвилась вокруг моей шеи и крепко схватила, отрывая меня от земли, как будто я не весил более двухсот тридцати с лишним фунтов.

— Черт, — прохрипел я. Инстинктивно, когда доступ кислорода ограничен, пока монстр держал тебя за шею, будто удавка, хотелось брыкаться, царапаться и кричать. Животное внутри нас говорит: «Найди воздух, паникуй, бейся». Но это часть моей подготовки, часть того, что происходило здесь, было тренировкой. Пощечина обычному человеческому телу и призыв к чему-то большему. Мой большой вес и гравитация были бесполезны против такого противника. Пришлось бы прибегнуть к хитрости. Я бы выставил ладонь ребром вперед, ощутив жжение при сильном ударе о кость. Еще побольше силы, и я мог бы сломать ему нос — будь на его месте кто-нибудь другой, я бы так и сделал. Дьявол швырнул меня вперед. Я с криком ударился спиной о деревянную балку сарая. Шаткая конструкция застонала от удара. Так же я оценил, что еще одна унция его силы могла бы сломать мне позвоночник. Если бы я был кем-то другим, он бы так и сделал.

Нависший надо мной мужчина выглядел убийственно. Я подумал, не так ли чувствовали себя мои жертвы: беспомощными, уставшими, побежденными, когда я возвышался над ними перед убийством. Он протянул руку. Встав с ворчанием, я почувствовал, как струйки крови стекали по спине. Я хлопнул его по руке.

— Я тоже рад тебя видеть, старый друг.

Он ничего не ответил. Он вообще редко говорил.

— Ты обещал что-то интересное, — заявил Вольф, скрестив руки.

Оникс, или Дракон, как его здесь называли, бросил мне стеклянную бутылку.

— Дай человеку сначала выпить пива, черт возьми.

Усмехнувшись, я откупорил бутылку и сделал глоток.

— Давно не виделись. Я знаю, что вы все сейчас так же жаждете крови, как и я.

— Наш ритуал приветствия помогает, — сказал Вольф, взяв два пива из ящика в углу и передав одно Дьяволу, или Иуде, как он был известен в мире смертных.

— Говорите за себя. Как мне объяснить синяк, когда завтра утром я явлюсь в суд? Думаю, смогу вылечить его сам. Но в следующий раз убери лапы от лица, — Оникс ворчал, сидя на бревне. Он провел рукой по своей беспорядочной черной шевелюре. Мы могли бы быть братьями, настолько были похожи, хотя у него был симпатичней мальчишеский образ, в то время, как я принял манеру поведения ботаника. Мы сидели в дружеском молчании у костра, Оникс раздувал его каждые несколько мгновений. Иуда стоял в углу, все еще в тени, прислушиваясь и наблюдая. В нем было шесть футов шесть дюймов, — легкий и массивный. На его темной коже лишь слегка виднелись белки глаз в мерцающем пламени костра. Я был рад, что он на нашей стороне. Или, по крайней мере, я надеялся, что он на нашей стороне. Иногда это было трудно определить, так как он редко говорил. Но он знал, кто и что я. И он тоже был по-своему темным. У этого костра с моими избранными братьями я был собой. Все вместе мы вдыхали свободу этого осознания. Все мы были без рубашек, избитые, окровавленные и, вероятно, самые счастливые, какими мы могли бы быть, когда не перерезали глотки из-за жажды крови. Наши чудовищные имена были настоящими титулами, раскрывающими о нас больше, чем буквы, напечатанные на наших поддельных свидетельствах о рождении. На третьей бутылке пива я сказал:

— Что вы все думаете о ее досье?

Бутылка со звоном упала в костер, когда Вольф швырнул её.

— Я был настроен скептически, но вы правы. Она кажется