Право убийцы – 2 - Валерий Александрович Гуров

сознании, мое тело не всегда было способно поддерживать — Марк Вронский явно не уделял внимания своему физическому виду. Что сказалось на моем состоянии после первой тренировки, но… Но разум сильнее тела, так что неделя выдалась интересной. Я ставил рамки и требования к телу, и ему ничего не оставалось, как подчиниться моим условиям. И спустя неделю я с удовлетворением увидел, как подтянулся общий тонус тела, а мышцы стали сильнее и гибче, что для выполнения моего задания было только в плюс.

А вот тренировки в нижнем зале были сложнее. Хотя бы потому, что привычный вид использования магической силы в этом мире не подходил. И после первой, второй, третьей тренировки на меня стали посматривать, как на бездарность, не смотря на дружелюбие общего факультета, пока…

Пока на тренировке не решил поприсутствовать Пушистик.

Я раз за разом старался послать импульс энергии, чтобы толкнуть щит, но это требовало таких же усилий, как пушкой бахнуть по воробью, тогда как по идее, необходимо было зажечь спичку чтобы зажечь фитиль.

Подросший питомец около получаса наблюдал за моими потугами. Я делал всех в верхнем тренажерном зале, разбивая напарников одного за других во всех пяти тренировочных боях, но здесь… Либо я делал что-то не так, как мне советовал Фокс, либо требовался какой-то стимулятор.

Пушистик подрос, доставая в холке мне до колена. Около метра в длину, он определился с видом, явно став котом. Полупрозрачный, с пробегающими яркими искрами по телу, он продолжал требовать шоколад, заставляя меня находить новые способы его находить.

И в какой-то момент, когда я на последней силе воли посылал заряд в щит, Пуш внезапно прижался к моей ноге, сливаясь с ней. На краткий миг я почувствовал больше запахов, чем раньше, а щит толкнул огромной кошачьей лапой…

И я мог бы списать это на предельную усталость, если бы не покачивающийся металлический диск, находящийся от меня в четырех шагах.

Я слился сознанием с питомцем, стал им, и выполнил цель. Пушистик сидел рядом, как ни в чем не бывало, вылизывая полупрозрачную лапу.

Те слухи, что у Энергии была своя «дочерняя стихия», магия трансформации в питомца, переставали быть слухами. Но я также помнил, чем грозит развитие этого таланта в Империи — мгновенной смертной казнью.

Однако единое слияние с питомцем дало толчок моему дару, и раз за разом у меня проще выходило выполнять необходимые задания.

За эту неделю я смог повторить результат единения с Пушистиком еще дважды. Снова — на очень короткое время, на конкретное задание, и так и не поняв системы взаимодействия. Пуш не реагировал на приказы, просьбу, мое желание, прокручивание в голове необходимости что-то сделать…

Однако я чувствовал, что стена, отделяющая меня от полного использования магического дара, треснула, и я снова и снова пробовал ее пробить.

Между тренировками я все же закончил дело с костюмом, которое не дали завершить разборки с недовольным кланом Аланиади и Голицыным. Да, с территории Академии нас перестали выпускать, однако у того магазина, где я таким эпическим способом приобрел костюм, работала служба доставки — были бы деньги.

Я отправил сообщение, костюм, деньги… И через день получил подогнанный под мои мерки костюм, в котором не стыдно было пойти на столь значимое событие, как день рождения компании по консервации разломов.

И тут была еще одна проблема.

Я Мастер Убийств с лицензией, работаю на не одну сотню миров… Но меня вызывали устранить тварь из Разломов. Здесь же заказ на убийство человека. И что-то внутри противилось этому, не смотря на Кодекс и Устав. В конце концов, если бы хотели нанять киллера, это бы и сделали, здесь же вызвали меня, устроили сложности с получением заказа, заставили находиться в мире уже которую неделю, и… Все это для того, чтобы устранить человека?

Не хотелось бы прослыть тупым Мастером, которого так просто обвести вокруг пальца. Поэтому пока я не предпринимал никаких действий, полностью вжившись в роль студента перед специализацией.

Моя жизнь свелась к простому (и, надо признать, привычному) распорядку дня. Завтрак, тренировка в верхнем зале, обед, тренировка в нижнем зале, ужин, свободное время, отбой. И с людьми с других факультетов (да и просто с других курсов) я виделся лишь в столовой, где каждый день в одно и то же время собиралась вся Академия на традиционный прием пищи.

Кажется, это было в пятницу, когда только заходя в столовую, я избежал столкновения с очаровательной девушкой… Которая обложила меня матом, даже не разглядев до конца.

В отличие от меня, который только направлялся к столикам с едой, Маша Голицына шла с подносом с пустыми тарелками, намереваясь поставить его в специальные стеллажи. И, увлеченная разговором с подругой, меня заметила в последний момент, уворачиваясь и опрокидывая на пол свою ношу.

В столовой тут же наступила полная тишина, а на щечках Марии, словно созданных для того, чтобы их прикусывать в порыве страсти, появились красные пятна — то ли от смущения, то ли от гнева.

— Ты что, не видишь, куда идешь? — видимо, все же от гнева, потому что Голицына наехала на меня. — Опять вы⁈

Меня порадовала смена «ты» на «вы», и я усмехнулся, отчего Мария смутилась еще больше, и вот теперь это стало видно.

— Ну что же вы, это моя работа, ловить девушек в беде, — ухмыльнувшись, я показал тарелки, пойманные с перевернутого подноса Голицыной. — Главное, чтобы Дмитрий снова не заподозрил, что вы ему изменяете на виду у всей Академии.

— Он мой брат! — взвизгнула Маша, и я с готовностью закивал.

— Конечно-конечно, никто не спорит, — отдав тарелки девушке, я в шутку едва поклонился и отправился все же к раздаточному столу. — Инцест — дело семейное… — едва слышно пробормотал я, слишком увлеченный марафоном тренировок в сжатые сроки, чтобы обращать внимание на клановую борьбу, девушек и что там еще в списке развлечений студентов? У меня дар все еще не раскрыт, хотя я ощущаю, что дело сдвинулось с мертвой точки.

— Что ты сказал⁈ — уже перешла на визг младшая Голицына, но я, увлеченный