Звездолёт «Фуэте». Вторая новелла - Вадим Яновский

От Лисина Грант получил невиданное им доселе маскировочное устройство, а точнее, аппарат, способный имитировать движущиеся объекты, гораздо большую группу, чем десять бойцов Гилберта. Если разведка Драконов вздумает выслеживать беглецов с воздуха, перед ними предстанет картина торопливого перемещения людей из администрации колонии в компании с прикрывающей отход группой Гранта. Гилберт завистливо поглядывал и на казавшееся ему верхом совершенства оружие казаков, но Лисин проигнорировал эти взгляды и вздохи.

На привалы Грант остался по-прежнему скуп, все действия он подчинил режиму ускоренного передвижения. Урезал Грант и сеансы связи с командованием, чем вызвал нешуточный гнев Фишбаума, который, впрочем, на Гранта никак не подействовал. Во время последнего сеанса Эрвин так орал, что Гилберт почти увидел брызги слюны из гарнитуры связи. Услышав, что Грант отыскал администрацию планеты и теперь ускоренным маршем идёт в расположение бригады, Фишбаум требовал докладывать ему каждые десять минут, что для группы было равносильно самоубийству. Прессинг начальства только обозлил Гилберта, хотя и не лишил его душевного равновесия: он остался холодным и собранным.

Просто Грант решил во что бы то ни стало выжить. За время вынужденного безделья он много раз думал о собственной жизни. Толчком к этим размышлениям послужили невольные наблюдения за казаками. Бросалось в глаза, что людей связывает что-то серьёзнее, чем заработок, хоть большой, хоть малый. Грант с удивлением обнаружил, что у казаков служат большие семейные кланы: отцы, братья, дядья, племянники. И даже мелкие эпизоды, случайно попавшие в поле зрения наёмника, красноречиво свидетельствовали: здесь люди понимают друг друга с полуслова, полувзгляда. Грант обратил внимание, как двое молодых казачков, что конвоировали капитана на допросы и обратно, не задумываясь, автоматически, страховали друг друга, перемещаясь уступом, менялись ролями ведущего и страхующего. При всей внешней лёгкости манёвра, Гилберт оценил, сколько пота надо пролить, чтобы проделывать эти эволюции так естественно, как дыхание. Знаки отличия, как и звания казачьего войска, показались капитану малопонятными: хорунжий, урядник, вахмистр, есаул, о чём он с интересом расспрашивал у карауливших его казачков.

Гилберт, конечно, многое повидал на своём веку профессионального солдата. Да только везде всё едино: подёнщина, выволочки, приказы, суета. Голову некогда поднять. А еще штрафы, задержки жалования и вечные недоразумения с гонорарами (отчего-то всегда не в пользу бойцов) за выполненные контракты. До столкновения с казаками и последующего плена, хотя и пленом-то назвать это язык не поворачивался, Гилберт вполне обоснованно считал себя профессионалом экстра-класса. Что неоднократно подтверждал, выполняя разнообразные задания командования. Задачи бывали простые, бывали сложные, вроде рейдов по тылам противника. И вот, взяли его играючи! Конечно, свою роль сыграли ошибки, которые он успел натворить во время одного рейда. Было о чём задуматься. Получалось, что профессионалом он мог себя считать когда-то, давным-давно, да времена уже не те. Новые поколения оружия успели появиться и устареть. Ну да, следить за новинками наёмникам вроде как всегда было накладно. Потому, на службе Гилберт застал только одно полномасштабное перевооружение бригады, когда шестое поколение вооружений стало настолько доступным, что командование наконец-то раскошелилось.

Обдумав и взвесив всё, Грант твёрдо решил податься из наёмников в казаки. Не в одиночку, конечно, а прихватив с собой своего преданного зама, Корсакова. И для этого, надо во что бы то ни стало остаться целым и невредимым. Ну а успешно выполненная миссия, порученная ему Лисиным, могла бы сойти вместо рекомендаций.

Атаман Лисин нервно поглядывал на многоканальный таймер, синхронизированный с планом операции. Последняя группа беглецов опаздывала месту к встречи. Лисин просмотрел хронометраж следующей фазы, фазы эвакуации, рассчитывая отыскать в нем резерв, за счёт которого можно наверстать упущенное время, но резерв оказался весьма скуден. Атаман глянул на готовые к полёту шлюпки, на единственный оставшийся на земле караул, окинул взглядом окрестные скалы. Налетевший порыв ветра принёс посторонние приглушённые звуки. Кто-то торопливо пробирался по еле заметной тропке, петляющей через нагромождение крупных валунов, а спустя минуту на тропе показались фигурки людей, одетых не по-военному. Атаман облегчённо вздохнул, наконец-то все в сборе, пора убираться отсюда на борт «Фуэте». Он тронул гарнитуру связи и произнёс кодовую фразу:

— Капитан, берем паузу.

В ожидании беженцев у шлюзов дежурили врач Ханссен и боцман Ивлев. Людей предстояло осмотреть и разместить на борту. Тройка шлюпок причалила к шлюзам, из них стали выгружаться беженцы, которые сразу же попали в руки Анны Ханссен. К счастью, серьёзных травм ни у кого не было, так, всякие мелочи вроде ссадин, синяков, натёртых ног и усталости. Но врача не удовлетворил беглый осмотр, больше всего Анну волновало психическое состояние людей, как они перенесли многодневное скитание, под угрозой собственной жизни и здоровью.

К моменту причаливания, подошёл Тышковский, отыскал атамана, ухватил его за локоть и отвёл в сторону.

— Всё нормально, капитан, — отрапортовал атаман, — людей полный комплект. Больных и раненых нет, все более-менее здоровы, отощали только малёха. Грант прёт как танк по намеченному маршруту.

— Спасибо, Олег Захарыч. А я вот не могу похвастать хорошими вестями, — вздохнув, сообщил Виталий. — Как ты и предполагал, к планете движется транспорт. С эскортом.

— Виталий Игоревич, как только чуть-чуть утрясётся с людьми, — ответил Лисин, — надо будет с губернатором обстоятельно поговорить.

Глава 10. Не всё тайное становится явным

Лисин вошёл в кают-компанию в сопровождении незнакомого человека, одетого в казацкую форму без знаков различия. Осунувшееся лицо незнакомца резко контрастировало с новым, с иголочки обмундированием.

— Капитан Тышковский, разрешите представить вам губернатора этой многострадальной колонии, Тимура Бехоева.

Тимур и Виталий пожали друг другу руки. Бехоев улыбнулся, но улыбка вышла у него механическая, приклеенная. Тышковский было удивился, но потом сообразил: наверное, дело в усталости, от которой притупились чувства, и не осталось сил радоваться чему-то, пусть даже искренне. Лисин же, нисколько не смущаясь этим обстоятельством, стал расспрашивать Бехоева о последних событиях. Тот отвечал бесцветным голосом, время от времени замолкал, хотя связать эти паузы с нуждой обдумать или вспомнить что-то не выходило, будто рассказ этот жил своей, отдельной от сознания Бехоева жизнью. Тышковский не выдержав, произнёс:

— Тимур, я понимаю, что вы безмерно устали, мы становимся вашими мучителями поневоле. Но вы уж нас простите, всё должно скоро кончиться, тогда будем отдыхать столько влезет.

— Пустое, капитан, я — железный, — ответил Тимур оскалившись совершенно по-волчьи, в глубине его глаз замерцали дикие огоньки, — доктор ваш, Аннушка, дала мне стаканчик «жидкого будильника», видимо еще не подействовал.

— А что это за будильник такой? — оживился Тышковский.

— По вкусу — очень сладкий кофе, по виду — нефть. Аннушка туда еще несколько капель какого-то снадобья добавила, — Бехоев хмыкнул, — говорит, что для запаха.

Незаметно пролетел час. Рассказ губернатора, невзирая на блеклые, будничные интонации речи, был наполнен событиями поистине драматическими. Отряд, который сумел увести из-под носа наёмников Тимур, состоял из тридцати шести взрослых, плюс детвора служащих администрации, коих набрался десяток. Отвести людей в безопасное место оказалось не сложно. Но такая пассивная позиция не давала Бехоеву покоя. Рано или поздно их бы отыскали. Он решил, что гораздо безопаснее — перемещаться между несколькими точками, желательно разными путями. Правда, эти переходы отнимали много физических сил, но людей больше изматывали бесконечные страхи, и надо сказать, вполне обоснованные, чем эти переходы с места на место. Кроме того, губернатор догадывался, что их будет искать не только неприятель, но и свои, которым неплохо бы передать весточку, где можно отыскать беженцев. Да еще так, чтобы ничем себя не выдать, потому как противник тоже не дурак и тоже будет рыскать по всей планете. Так и родилась идея с радиомаяком и направленной вертикально вверх, в космос антенной.

Губернатор прекрасно отдавал себе отчёт, что встреча с любой из противоборствующих сторон не сулит им ничего хорошего. Но даже он не представлял себе масштабов охоты, которую затеяли наёмники. Тышковский глядел на собеседника с нарастающим восхищением. Воистину, железный человек. Только такая человечья воля способна крушить камни и превращать горы в пыль. Виталий отметил про себя, что Бехоев только сейчас, когда его рассказ, больше похожий на подробнейший отчёт, подошёл к концу, позволил себе расслабиться. С его лица очень медленно сходила непроницаемая маска сосредоточенности. Понемногу Бехоев всё же расслабился, интонации его голоса стали заметно бодрее, а речь обрела выразительность.