Несносные дочери леди Элизабет - Юлия Арниева

забора. – Смотри, даже сорняки выполоты. Кто-то провел здесь немало времени с садовыми ножницами.

– Нда… – рассеянно кивнула, мысленно отметив чистоту двора, странно соседствующей со сломанной скамейкой. Да и сама дорожка явно требовала ремонта – местами плиты просели, образуя глубокие выбоины, в которых после дождя наверняка собиралась вода. А кое-где между камнями пробивались упрямые ростки мха, придавая старым плитам причудливый узор.

Фасад здания тоже нуждался в серьезном обновлении. Некогда величественные стены из серого камня местами потрескались, штукатурка осыпалась неровными пятнами, обнажая кладку, а на карнизах виднелись следы птичьих гнезд. Часть окон, конечно, была заколочена досками, остальные выглядели чистыми, без пыли и паутины…

– Что ж, посмотрим, что внутри, – ободряюще улыбнувшись дочерям, я потянула на себя тяжелая дубовую дверь, которая поддалась не сразу, словно неохотно впуская новых хозяев.

Просторный холл встретил нас прохладой и запахом лаванды, смешанным с соленым морским бризом, проникающим через открытые окна. Здесь, как и во дворе, царила удивительная чистота – ни пылинки на старинной мебели, ни паутины в углах. Высокие потолки с лепниной терялись в полумраке, а узкие лучи света, пробивающиеся сквозь витражные окна, рисовали на полу причудливые узоры.

Но следы запустения были заметны повсюду: потускневшие зеркала в тяжелых позолоченных рамах отражали бледные силуэты вошедших, выцветшие обои с морским рисунком местами отставали от стен, обнажая серый камень. Рассохшийся паркет, выложенный затейливым узором, жалобно поскрипывал под ногами. В углу примостился старинный сундук, чья крышка была покрыта глубокими царапинами, а бронзовые уголки потускнели от времени.

– Здесь так… пусто, – прошептала Амели, и её голос тотчас эхом отразился от стен.

– Зато чисто, – заметила Лорен, проводя пальцем по резной спинке старого, со сломанной ножкой, кресла. – Ни пылинки.

– Кто вы? – внезапно раздался тихий, но твердый голос справа, невольно заставив нас вздрогнуть.

Пока мы осматривались, из неприметной боковой двери, искусно замаскированной под панель, неслышно появилась пожилая женщина. Её небольшая, сухонькая фигурка, облаченная в простое серое платье с аккуратно повязанным передником, казалась удивительно хрупкой. Морщинистое лицо хранило следы былой красоты, а седые волосы были тщательно убраны под белоснежный чепец, накрахмаленные края которого обрамляли худое лицо. В голубых, все еще ясных глазах читалась настороженность, смешанная с любопытством.

– Я леди Элизабет, внучка баронессы Марши, – ответила я, делая шаг вперед, и половица под ногой тут же протестующе скрипнула. – А это мои дочери – Лорен и Амели. С нами капитан Говард и наши верные служанки – Рут и Тина.

– Ох, простите мою дерзость, благородные лейны, – всплеснула руками старушка, приседая в неглубоком реверансе. – Я Дори, служила здесь. Помогала на кухне при покойной баронессе. Она так любила мои пироги с морской рыбой… – старушка на мгновение замолчала, погрузившись в воспоминания, но тут же спохватилась. – После её смерти высокий лейр Дарен приказал вывезти все ценное, рассчитал слуг… Дом опустел. А мне податься было некуда, вот и осталась присматривать, в меру сил, конечно. Прибираю помаленьку, огородик в саду развела. Хоть какие-то свежие овощи к столу…

– Благодарю вас, Дори, – тепло улыбнулась я, тронутая преданностью старой служанки. – Вы можете остаться тут, мы позже обсудим условия вашей дальнейшей службы. А сейчас, не могли бы вы показать нам дом?

– Конечно, высокая лейна, – оживилась Дори, и в её глазах мелькнула искорка радости. – Прошу за мной. Только осторожнее на лестницах, кое-где ступеньки прохудились. Я-то знаю, где обходить, а вам с непривычки…

Поместье оказалось намного просторнее, чем выглядело снаружи. На первом этаже располагались парадная гостиная с выходом на террасу, где мраморные колонны все еще хранили следы былого величия, хотя плющ уже начал оплетать их основания.

– Здесь госпожа устраивала приемы, – пояснила Дори, проводя рукой по пыльной столешнице. – Весь цвет побережья собирался. Музыканты играли до рассвета, а на террасе накрывали столы с изысканными кушаньями…

– Красиво, – промолвила Амели, сделав несколько танцевальных па вокруг колонны.

Малая гостиная для утреннего чая сохранила немного мебели – пару кресел у камина и столик на гнутых ножках. А в просторной столовой главенствовал длинный дубовый стол, способный вместить не меньше двадцати гостей. Его темная полированная поверхность тускло отражала свет, льющийся через высокие окна.

– Этот стол даже лорд Дарен не смог увезти, – с плохо скрываемым удовлетворением сообщила Дори. – Слишком тяжелый, да и в дверной проем не проходит. Его ещё прадед баронессы заказывал, из цельного дуба вырезан.

Из столовой широкая арка, украшенная потускневшей позолотой, вела в зимний сад. Под потрескавшимся стеклянным куполом сиротливо стояли пустые кадки, а мраморный фонтан в центре давно иссяк. Лишь упрямый плющ все еще цеплялся за решетчатые опоры, добавляя помещению подобие жизни.

– Тут можно устроить отличную оранжерею, – задумчиво произнесла Амели, разглядывая пустые подставки для растений. – Свет хороший, и от моря защищено…

– И вид открывается чудесный, – поддержала Лорен, подтаскивая к окну невесь откуда взявшуюся бочку.

– Идемте дальше, – проговорила я, остановив дочерей, безрезультатно пытающихся открыть намертво присохшую створку окна…

Кухня впечатляла своими размерами – огромная печь, сложенная из темного кирпича, занимала почти всю стену. Множество полок и шкафчиков поднимались до самого потолка, а вдоль стен поблескивали начищенные медные котлы и сковороды.

– Мое царство, – с нескрываемой гордостью произнесла Дори, любовно оглаживая край разделочного стола. На нем красовалась свежевыпеченная буханка, источающая дразнящий аромат. В воздухе витал запах трав, а на подоконнике в глиняных горшках зеленел лук и пряные травы. – Печь еще исправная, тяга отменная. А уж какие пироги в ней получаются!

– А эти крюки для чего? – спросила Лорен, указывая на ряд железных крючьев, вмурованных в стену около печи.

– Для котлов, конечно, – охотно пояснила Дори. – Когда на большое застолье готовили, все крюки были заняты. В одном супы варились, в другом соусы.

– Значит, здесь нет плит с жарким камнем? – уточнила Амели, с благоговением заглядывая в огромное нутро печи.

– Госпожа не любила… всех этих ненужных новшеств, – чуть запнувшись ответила Дори, явно повторив слова баронессы Марши.

– А там что? – спросила я, показав на узкую дверь.

– Кладовая, госпожа…

Кладовая встретила нас гулкой пустотой – ряды полок зияли провалами, в бочках не было ни соленьев, ни маринадов. Лишь несколько маленьких мешков с мукой и крупой, да связки сушеных трав говорили о том, что Дори поддерживала здесь подобие жизни.

Спустившись по крутой лестнице в погреба, мы обнаружили, что винные стеллажи пустовали. Лейр Дарен не упустил возможности прибрать к рукам коллекцию баронессы.

– Здесь были лучшие вина на побережье, – с горечью произнесла Дори, проводя морщинистой рукой по пустым полкам. – Некоторые бутылки еще прадед баронессы закладывал.

– Зато помещения сухие и прохладные, – заметила я,