Крохотное чудо (СИ) - Натализа Кофф

  -Илонка, там тебя спрашивают! - торопливо прокричала Машка.

  Кузьма? Да нет, он бы, наверное, позвонил. Или нет?

  Вымыла руки и торопливо направилась в зал. Посетителей не было. Только за одним столиком сидела дама в шляпке с огромными полями. Стильная такая штучка.

  Увидев меня, она улыбнулась. Что-то смутно знакомое было в ее лице.

  -Вы ко мне? - вежливо поинтересовалась я, останавливаясь рядом со столиком.

  -К тебе, Илона, - ответила женщина, - Присядь, будь добра.

  Секунду раздумывала, присесть или не стоит.

  -Нам запрещено общаться с клиентами, - обосновала свой отказ.

  -А я, Илона, не клиент, я - твоя мама, - огорошила меня дама, и улыбнулась, правда улыбка вышла холодной.

  Ноги немного подвели, и я все же плюхнулась на стул.

  -Мама? - повторила я удивленно, - То есть как?

  Теперь я точно вспомнила, откуда мне знакомо ее лицо. Та фотокарточка, что мне показал дед в детстве. Точно. Только на ней мама была моложе гораздо, стрижка другая, да и фотография была черно-белой.

  -Да, я твоя мама, - улыбалась все шире женщина. А я не могла ничего сказать. Ну, я немного иначе представляла себе встречу с родительницей.

  За спиной прозвенел колокольчик, закрепленный над входной дверью в кулинарию. Я даже не обернулась, а все смотрела на женщину, именующую себя моей матерью.

  -Илона, - услышала я позади голос Спартака. И перестала уже удивляться чему бы то ни было. После появления родительницы через столько лет меня теперь трудно поразить, кажется.

  -Илонка, ты как? - настойчиво повторил Кузя и развернул меня к себе вместе со стулом.

  -Ты опоздал, Кузенька, - подозрительно язвительным голосом проговорила ну, мама, наверное, - А хотя нет, ты как раз во время. Я не все еще сказала. Ты хотел на меня влиять через нее, думал я наследство с ней разделю? Так вот, облом, гаденыш.

  Я удивленно переводила взгляд с лица Спартака на мать. И обратно.

  -Заткнись! - прорычал Кузьма, и уже мне тихо и спокойно, словно ребенку неразумному, - Илонка, очнись. Ты меня пугаешь, милая.

  Я моргнула пару раз.

  -Она, правда, моя мать? - прошептала я, отчего то уверена, что он знает правду. Я смотрела на него. Карие глаза отвечали немного печально, грустно и с сожалением.

  -Да, - тихо ответил Кузя.

  -А ты? Ты кто? - совсем запуталась я, и совершенно не понимала ситуации.

  -Я твой друг, - уверенно прошептал Спартак.

  -Хорош друг, - рассмеялась дама в шляпке, - Трахнул тебя, чтобы баблом не делиться. А ты и поверила. Все думал, наверное, что я на тебя часть доли отпишу. А он и к своим рукам приберет.

  -Заткнись, я сказал! - прорычал Спартак, но глаз своих от меня не отвел. Только руки мои, сцепленные в замок, нежно поглаживал и пытался разжать.

  Удивленно посмотрела на свои ногти. Они оставили тонкие следы на коже, из которых сочилась кровь.

  -Илон, не слушай ее, поняла! - требовательно проговорил он, и поднял мою голову, заставляя смотреть в свое лицо.

  -А я тебя предупреждала, Спартак, - повышала голос женщина, привлекая к себе мое внимание. Она обошла меня, встав за спиной Кузьмы и натягивая перчатки. Красивая, но холодная, словно айсберг. Жаль, что она моя мать.

  -Говорила, что свои деньги я делить не стану, даже с ней, а ты не верил, - продолжала моя мать, - Рассчитывал, что я захочу поделиться с дочерью? Да? Хрен ты угадал, сынуля!

  Дама исчезла также неожиданно, как и появилась. А вот Спартак остался. Он продолжал сидеть у моих ног, гладил мои руки и ждал.

  -Мне не помешала бы правда, - прошептала я, стараясь не смотреть в глаза Спартаку.

  -Она твоя мать, несколько лет назад на ней женился мой отец. Месяц назад он умер. По завещанию все делится на двоих. Но она, - Спартак сделал паузу, и продолжил, - Она слишком много хочет. Она не любит никого, только деньги. А отцу было плевать. Все.

  -А я тут причем? - прошептала я.

  -Я... я не знаю, - Спартак провел ладонью по лицу, выдохнул, - Ты каким-то образом не очень вписалась в ситуацию. Не для тебя все это. Грязно здесь.

  Усмехнулась. Да, я могу. Испортить что-то - это по моей части.

  -Понятно, - прошептала я.

  -Илона, - Спартак поднялся на ноги и отошел от меня, - Я хочу, чтобы ты знала одно. Твоя мать все эти годы прекрасно знала, где ты. Ей было плевать, что ты живешь одна, что у тебя нет никого. Плевать, понимаешь?

  Я молчала. Как-то слишком больно. Невыносимо просто.

  -И тебе плевать, так ведь? - проговорила я, боясь посмотреть в глаза Спартаку и увидеть в них подтверждение моих слов, - Я поняла это еще тогда, до того, как мы... Мне просто интересно, зачем тебе это все. Зачем ты спал со мной? Просто так?

  Спартак молчал. А я, наконец, посмотрела на него.

  -Знаешь, можно было просто прийти, и рассказать мне все.

  Спартак упрямо молчал, смотря на меня. И по его взгляду невозможно было что-то прочесть. Совершенно непроницаемый взгляд.

  Глубокий вдох, и я поднялась на ноги.

  -Ладно, все понятно, - с усмешкой проговорила я, - Уходи. Надеюсь, теперь ты от меня отстанешь.

  Я направилась в служебные помещения.

  -Илона, - остановил меня голос Спартака, когда я уже толкнула дверь, чтобы выйти, - Эта женщина, твоя мать, она лживая, беспринципная. Если встретишь ее, не верь ни единому ее слову. Ты поняла?

  -Уходи, - повторила я и ушла, не дожидаясь его слов.

  Отпуск. Срочно. И где-нибудь не в этом городе.

  Возможно, Ира уже обо всем рассказала Марии Степановне, а возможно сказались все прошлые годы, в которые я не брала отпуск, но начальница отпустила меня на месяц без выяснения причины моего стремительного отпуска. В этот вечер я вернулась домой разбитая, усталая, опустошенная. Дома я находиться не могла, все здесь мне напоминало о Спартаке. Особенно пол. Собрав вещи в дорожную сумку, вышла из квартиры. Добралась до вокзала. Купила билет на электричку и поехала. Сама не решила куда. Пока просто прямо.

  -Все-таки ты переспал с ней, - встретил меня голос друга, когда я вернулся в свою квартиру.

  Лёва сидел в кресле и пил виски в темноте. У моего друга и одновременно зама имелись ключи от моего жилья, поэтому неудивительно, встретить его здесь.

  После того, как Илонка вышла из своей квартиры и села на электричку, я добрался до конечной станции. Успокоился, только когда увидел, как она выходит на перрон. Да, так лучше. Пусть отсидится пару дней за городом и ненавидит меня. Ей нужно все обдумать, переосмыслить.

  -Я ведь сразу сказал, не трогай дочь Бэлки, - вздохнул друг, - Пусть бы сами разбирались.