Вариант "Дельта" (Маршрут в прошлое - 3) - Александр Филатов

Андрей. От школы к студенчеству.

Впрочем, в процессе воспитания собаки, общения с ней Андрей обратил внимание ещё на несколько обстоятельств. Быть может, заметил их именно потому, что все такого рода обстоятельства затрагивали как раз то, что интересовало его более всего.

 И это неудивительно: во-первых, как здесь уже сказано, вопросы совести, морали, чести стали интересны Андрею сами по себе – в силу ряда особенностей его воспитания, обстановки в семье и внешних жизненных обстоятельств. Таких, например, как борьба с Мишкой. Но, кроме того, как раз со средних классов во всех школах ввели преподавание совершенно новых, ранее небывалых предметов. Ох, как они были интересны! Помимо этого они многим, очень многим людям послужили ключом к пониманию сущности событий, которые происходили в стране и мире.

Понятно, что представления и знания, которые вкладывались в сознание школьников и студенческой молодёжи, вскоре стали предметом широчайших дискуссий в обществе. И вот, что интересно: как было замечено умудрёнными жизнью людьми, эти дискуссии, невиданные в стране уже много лет, похоже, организовывались „сверху“ – из центра, из Москвы. То, чем стали делиться со своими старшими родственниками школьники и студенты удивительным образом дополнялось и дополняло официальные сообщения правительства и публикации в „Правде“. Быть может, даже самим новым главным редактором этой газеты и бывшим главредом журнала „Человек и закон“ С.Н.Семановым, весьма уважаемом читателями.

Впрочем, развивалось всё это довольно постепенно – в течение, пожалуй, двух – трёх лет. Нет, скорее – четырёх, потому что началом перемен в духовной жизни советского общества, конечно же, стоило считать серию публикаций „Прывды“ в год Сорокалетия Великой Победы. В тот самый год, когда Андрюшиного деда с почётом, в чёрной „Волге“ и звездой Героя СССР доставили домой, к радости почти всего старшего поколения имя И.В.Сталина было возвращено народу. Но публикации продолжились, едва стихли майские празднования (теперь и день восьмого мая стал нерабочим, подобно тому, как впервые за 20 лет до этого – в 1965-ом – день 9 мая официально стал красным днём календаря).

В день 22 июня было сделано официальное заявление главы правительства СССР А.Г.Лукашенко, из которого следовало, что руководство страны отдаёт себе отчёт в том, что против Советского Союза в настоящее время ведётся война… Широко развёрнутая война нового типа, главным компонентом которой являются финансируемые в чудовищных размерах специально разрабатываемые информационно-психологические акции. А школьники старших классов взволнованно, порой – возбуждённо делились со своими старшими некоторыми (поразившими их) сведениями: об основах распознания манипулирования сознанием людей, об элементарных приёмах защиты от неё, о том, в чём состоят различия между „животной“, „человеческой“ и „промежуточной“ ориентациями развития личности человека, почему человек „животной“ („биологической“ или „потребительской“ по Д.Н.Узнадзе) ориентации наиболее легко манипулируем и потому близок к состоянию раба или робота, которые не сознают своей несамостоятельности.

В выпускном классе ввели предмет, который давал молодёжи элементарные сведения о генетике человека и животных, о том, как влияет на потомство и состояние генофонда народа супружеская верность и неверность, приводились сведения о телегонии, основанные на работах соратника Ч.Дарвина и советского современника П.П.Гаряева. Был введён „совершенно необязательный для посещения“ факультативный курс о семье и браке, читать который приглашали не только психологов, но и… некоторых православных священников. Впрочем, во-первых, это было организовано лишь в некоторых школах; во-вторых, очень скоро пришлось такие „факультативы“ отменить: якобы потому, что классы, где они проводились, вскоре перестали вмещать всех желающих, приходивших даже из других школ. Естественно, что такие „запрет“ или „отмена“, как и планировалось, лишь подогрели массовый интерес молодёжи. Так что, вскоре были созданы специальные циклы лекций и семинаров в самых больших залах дворцов культуры и недавно повсеместно развёрнутых „Домов творческого развития молодёжи“ („ДТРМ“). В одном из таких домов Андрей, будучи уже в выпускном классе школы, узнал поразившую его вещь. Это было явление, которое впоследствии немало пригодилось в подготовке к его будущей научной работы. Речь идёт о так называемом „Эффекте Моцарта“. Андрей недоумевал, почему, уже столь давно интересуясь влиянием музыки, он не знал ничего о таком примечательном явлении. Там же. В ДТРМ ему довелось самостоятельно участвовать в воспроизводстве „феномена Бакстера“.

Всё же, вернёмся к краткому описанию той обстановки, в которой происходило формирование личности Андрея.

Кажется, в 86-ом году к деду Андрея несколько раз приходили люди, бравшие у него пространные интервью. А после этого деда на целый месяц пригласили в областной центр. Всем в семье это показалось довольно странным – давний пенсионер, и вдруг – командировка. Так что, по возвращении Андрея Васильевича старшего родные засыпали его вопросами. Но дед был необычайно задумчив и, как всегда, молчалив. Так что ответ на множество вопросов оказался коротким:

– Мне кажется, то есть, – я убеждён, что нынешнее руководство страны хочет собрать, собрать по крупицам весь опыт моего поколения. Собрать, чтобы затем обобщить его. Я бы сказал, что они собирают и обобщают те знания, тот опыт, которые мы имеем в неявной форме, но которого уженет у нынешнего – молодого поколения руководителей…

Как говорится, „бывших разведчиков – не бывает“, так что, вывод Андрея Васильевича оказался правильным и точным. Чуть сутуловатый говоривший всегда не просто спокойно, но каким-то особенным, приглушенным голосом, старый разведчик теперь как бы становился всё более молодым. Он выпрямился, говорить стал, хотя и негромко, но звонким голосом. Почему это происходило? Быть может, ему пришлись по душе изменения, происходившие в стране? Возможно, он был рад тому, каким рос его любимый внук? Не знаем… Но вот, что абсолютно точно: впервые он выпрямился и заговорил звонче сразу после просмотра „Скворца и Лиры“. Этот фильм был создан в 1974 году, но на экраны вышел только дюжину лет спустя. В фильме впервые говорилось и о психологической войне против СССР, и о тех, кто теперь становились широко известными в СССР – о членах „тайного мирового правительства“. И, конечно же, всё это было показано на фоне работы советских бойцов невидимого фронта. „Кто?! Кто помешал выпустить в свет «Тайное и явное», «Скворца и Лиру»“, – мучило ветерана разведки, – „Ведь показывай всё это и подобное людям  раньше, своевременно – глядишь, и не зашло бы наше общество в духовно-идеологический тупик?!“ Но теперь следовали всё новые и новые публикации и, главное, – художественные произведения – одно серьёзнее и разоблачительнее другого. И, что ещё важнее, – с нарастающей убеждающей силой, силой фактов  и Правды.  С помощью искусства можно довести до сознания людей то, что блокируется механизмами психологической защиты, будь оно изложено в форме документальной книги или в докладе лектора…

Примерно в то же время произошло ещё одно ключевое событие. День 9 ноября 1987 года пришёлся на понедельник. Но его объявили нерабочим днём, заранее предупредив граждан страны, что в этот день будет сделано важное сообщение Центрального Комитета партии и Комитета Государственной безопасности. В назначенный час улицы опустели: люди собрались в клубах и кинотеатрах. На больших предприятиях, где имелись свои кинозалы, людей организованно пригласили туда. Лица до шестнадцати лет к просмотру не допускались. Многие недоумевали: почему было не сделать этого сообщения, как обычно, по телевидению и по радио? Но потом, после сообщения самые мудрые сообразили: телевидение разобщает людей, тогда как собирание их для совместного просмотра фильма, спектакля, балета и т.п. – служит сильным объединяющим фактором. Содержание же сообщения настоятельно требовалоименно сплочённости и возможности незамедлительного обсуждения услышанного и увиденного.

Кроме того, в каждый из таких залов были посланы небольшие группы специально подготовленных экспертов-комментаторов. Эти эксперты располагали также и коробками с дополнительными кинолентами, которые могли быть показаны людям, в зависимости от общего настроения в том или ином зале.

Перед началом демонстрации в каждом из залов такие эксперты сделали короткие выступления: